Не говоря уж том, что знания, хранимые памятью крови, сами по себе зачастую имели огромную ценность. Оплачены были некогда большими деньгами. И ещё большей кровью.

Так что, да. Этим утром Боян проснулся под созвездием вредного деда Неждана. Понял это уже по глухому, всеобъемлющему раздражению, что накрыло его в тот момент, как продрал спозаранку глаза.

Бесило всё. И слишком прозрачные, недостаточно зачарованные стёкла в окнах. И дурацкая, не иначе безруким болотником выполненная резьба на спинке кровати — это узоры тут для красоты, что ли, делались? От чего они вообще защитить могут, а?

Вода в кувшине, непонятно из какого источника взятая и кем принесённая. Исподнее, купленное — купленное! Не женщинами рода сотканное! До чего докатились потомки⁈ — у лучших портных стольного града. А ещё…

В общем, сегодня юного сказителя раздражало решительно всё. И буквально распирало от желания со всем миром раздражением своим поделиться. С процентами.

Мишень номер раз подвернулась в лице соседа по комнате. Искрен из Илмари, неплохой, в принципе, парень, буквально переполненный силой, как раз надевал положенный лицеисту широкий шарф.

Синяя, отливающая на солнце сталью ткань отменного качества. Тонкая вязь обережного серебряного шитья. Всё — в родовых цветах Владимира Гневного Сокола, щеголяет выбранными им когда-то знаками. От одного вида проклятой тряпки на плечах урождённого Илмари хотелось плеваться. Ядом.

— Как оно? Удобно носить цвета тех, кто твой род изничтожил? — пропел Боян, сам не зная, кем он был в этот миг: Стоу́мом или Нежда́ном. Но точно сказителем: от гортанных раскатов волшебного голоса по окнам поползла тонкая узорная изморозь.

Искрен замер на миг. Продолжил неспешно прилаживать на положенное место фибулу.

— Смотрю, сегодня тот самый день месяца, да, Боян? Может, отвару хлебнёшь, успокоительного? А то наставников ведь покусаешь. Нечаянно. Они не оценят.

— А тебе значит, самому трав отпить и не требуется? Аль привык уже жить под рукою Владичей?

В имя правителей он почти бездумно вложил несильное, но злое проклятие. И с намёком оскалился в сторону свернувшейся на груди собеседника серебряной змеи-фибулы.

— Понятия не имею о чём ты, — безмятежно улыбнулся сосед. — Род Илмари живёт и здравствует, у нас нет вражды ни с одной из ветвей Владичей. Потомков же князя Владимира мы уважаем и чтим. Как и должно тем, кто живёт в Краю Холодных озёр под защитой их силы.

Боян рассмеялся, и смех его был хриплым, дребезжащим и полным издёвки. Совсем не похож на тот хохот, что мог бы сорваться с губ тринадцатилетнего парня. Скованные морозом стёкла в резонанс задрожали.