Илмари, пользуясь тем, что сосед на мгновенье отвлёкся, стремительно и как-то совсем незаметно оказался вдруг рядом. Боян только и успел, что качнуть корпус в сторону, а с протянутой руки Искрена сорвалась короткая молния. Ударила в основание шеи, поверх обережных вышивок.
Боли не было. Мышцы словно окаменели. Тело застыло, стало заваливаться куда-то вбок. Ну а самое главное — сказителю отказал его голос.
Искрен падающего соученика подхватил, дотащил пару шагов до узкой постели, аккуратно опустил на подушки. Вот жеж, отрыжка ящера! Илмари был на год младше и на добрую голову ниже Стоума, однако управился с ним ловко и быстро, будто вообще не прилагая усилий.
Уложил, закопошился у тумбочки. Под белым от бешенства, обжигающим взглядом, накапал в стакан ровно тридцать три капли зелья. Сперва дал понюхать — чтоб одержимый духом наследственной паранойи сосед понял, что именно ему предлагают. Затем привычным движением зажал нос и влил в горло противное пойло.
Через минуту тело Бояна немного расслабилось, гнев чуть утих. Не совсем, конечно. Но крушить всё вокруг без разбора и мыслей о неизбежных последствиях он уже не спешил.
— Что, полегчало? — с притворной заботой уточнил у соседа Искрен. — Проклинать всех вокруг и глаголом сеять смуту не будешь?
Ткнул в горло пальцами, ослабляя сковавшие тело и силу путы. Боян послал его — в стихах, да с подробным описаньем маршрута.
— Будем считать это благословеньем. На великие подвиги в делах любовных, не меньше! — фыркнул Илмари и всё-таки снял паралич. — От барда такое напутствие дорого стоит.
— Где ты тут барда узрел, придурок? — огрызнулся Боян, потирая шею. — Скальдом б ещё обозвал. Неуч.
— Да, вижу, что полегчало, — кивнул сосед, которого язык не поворачивался называть другом. — Собирайся давай. У нас тренировка, Светозар отговорок не примет. Не успеем отработать до завтрака — на занятиях сидеть будем голодными.
В неотвратимости и серьёзности этой угрозы Боян Стоум за прошедшие с начала занятий несколько дней успел убедиться на собственном опыте. Потому поднялся на ноги и поспешно принялся умываться. Раздражение, бывшее визитной карточкой великого певца и достопочтимого предка Нежда́на, никуда, на самом деле, не делось, но пока что его удалось отодвинуть подальше.
К накрывающим его после инициации странностям наследник Боянов давно уж привык, придурь пращуров ему почти не мешала. Ну а если иметь дело с ним окружающим становилось порой неуютно… Что ж. Окружающие с этим как-то жили. Или держались подальше.
Искрен Илмари, вот, например, с трудным соседом справлялся почти виртуозно. Боян не знал, что заставило лицейских кураторов поселить их с самого начала в одной комнате: вдохновение ли, тонкий анализ, или пророческий дар — но с результатом сложно было поспорить. Нянчиться с ним сосед не нянчился, но и спуску особого не давал, чётко обозначив границы дозволенного. Прям, шаровыми молниями обозначив. Вполне доходчиво.