— Кузьма! Савка! — вызвал я к себе Минина и Кожицу. — Выкупайте у города хлеб, сухари, солонину, крупу. Подводы готовьте. Каждая колонна казаков пойдет со своим обозом. Город не должен страдать из-за моих пленных, — я посмотрел им прямо в глаза. — Заплачу серебром сполна.
Купцы переглянулись. Минин кивнул, его лицо немного смягчилось.
— Будет сделано, княже. Справедливо решаешь.
На следующий день площадь перед кремлем заполнилась людьми. Я смотрел, как под конвоем хмурых стрельцов уходят первые три сотни — их путь лежал в далекую Тюмень. Как сотник стрельцов, покрикивая и раздавая подзатыльники, гнал две сотни, их ждал еще более долгий путь — в Терский городок. Как Иван Степурин, приняв под начало полсотни казаков, отправлялся в Старицу.
Каждая колонна шла без оружия, под строгим присмотром, но за ними тянулись подводы с едой — мое слово о милости подкреплялось делом.
— Агапка! — подозвал я его, когда последние колонны скрылись из виду. — Тебе дело особой важности. Пойдешь не сушей, а водой. Вон струг быстрый, людишек тебе дам гребцами. По Волге пойдешь, быстрее ветра.
Агапка молча слушал, его волчий взгляд был прикован ко мне.
— Ты должен прибыть в Москву раньше нас, — продолжал я. — Найдешь князя Одоевского Ивана Никитича, да Хованского Ивана Андреевича. Расскажешь им всё . О победе под Нижним, о двух тысячах пленных, о том, как самозванца к позорному столбу приковали, и как я всю эту ораву по уму рассудил и на государеву службу определил. Пусть вся Москва знает: князь Старицкий не просто воюет — он побеждает и наводит порядок. Понял?
— Исполню княже! — рявкнул Агапка и, не теряя ни секунды, бросился к пристани.
Через час, я смотрел, как легкий струг отчаливает от берега и быстро скрывается за поворотом реки. Весть пошла в Москву. Теперь оставалось только самому туда явиться.
— Воеводы! — крикнул я, поворачиваясь к оставшимся. — Собирать войско! Выступаем!
Но едва я отдал приказ, как ко мне поспешно поднялась делегация горожан: Кузьма Минин, Савка Кожица и еще какой-то старик в богатом кафтане. Лица у всех были серьезные и взволнованные.
— Княже, — начал Минин без предисловий, поклонившись. — Дозволь с тобой на Москву идти.
Я удивленно на него посмотрел.
Савка шагнул вперед:
— Мы тут, миром выбрали, кто поедет на Земский собор. Слово свое веское сказать. Вот Петра выбрали, Кузьму, да меня.
Делегаты. Понятно. Я молчал, ожидая главного. И Минин сказал это.
— Только мы уже выбрали княже, весь город выбрал. Мы тебя кричать будем!
Я едва сдержал усмешку.
— Коли мир так решил, я не осмелюсь отказать, — веско произнес я. — Едем вместе. Дела в Москве не ждут.