Старый портовый терминал выглядел заброшенным. Массивная бетонная коробка возвышалась среди ржавчины и дождя. Заколоченные фанерой окна напоминали пустые глазницы. Это место идеально подходило для того, чтобы здесь что-то закончилось. Или началось.
Я вышел из машины первым. Холодный, пропитанный солью воздух сразу ударил в лицо. Позади хлопнули двери — Андрей и Игорь. Гена остался у машины, его взгляд цепко обшаривал парковку.
Лиза осталась внутри. Я обернулся. Она смотрела на меня через стекло — бледная, с прижатой к губам ладонью. До последнего момента она умоляла не ехать. А когда поняла, что не отговорит, просто прижала ладонь к стеклу, будто пыталась удержать меня. В её глазах стояла такая тревога, что мне стало тяжело дышать.
Воронцов уже ждал внутри.
Зал бывшего ресторана был почти пуст. Столы сдвинуты к стенам, стулья опрокинуты. Мягкий свет ламп едва пробивался сквозь густые тени. В воздухе висел запах сырого дерева, старых сигар и солёной морской воды.
За огромными окнами бушевало море. Тёмные волны с грохотом бились о пирс, ветер раскачивал яхты, и их мачты жалобно звенели в тумане.
Воронцов сидел за дальним столом в тёмном пальто. Перед ним — чашка остывшего кофе и пепельница с тлеющей сигаретой. Он выглядел абсолютно спокойно. Слишком спокойно.
Его пальцы медленно постукивали по столешнице.
Раз. Два. Три.
Ровно. Размеренно. Как метроном, отсчитывающий последние секунды нашего спокойствия.
Андрей подошёл первым. Положил папку на стол.
— Здесь часть архива.
Воронцов несколько секунд просто смотрел на неё, не прикасаясь. Потом всё-таки открыл.
Тишина в зале стала почти невыносимой. Я слышал только, как потрескивает лампа над барной стойкой, как тяжело дышит Игорь рядом и как дождь хлещет по стеклу.
Воронцов перелистывал документы медленно, без спешки. Иногда его взгляд задерживался на какой-то строчке чуть дольше. Иногда он едва заметно хмурился.
И вдруг остановился.
Очень медленно поднял глаза.
И едва заметно усмехнулся — устало, почти разочарованно.
У меня внутри всё сжалось.
— Вы правда думали, что сможете меня обмануть? — тихо спросил он.
Голос был негромким, но ударил сильнее крика.
Игорь резко подался вперёд:
— О чём ты?
Воронцов закрыл папку и вдруг резко бросил её на стол. Листы разлетелись по тёмному дереву, как раненые птицы.
— Половина документов — подделка.
В зале повисла тяжёлая, звенящая тишина.
Воронцов медленно поднялся. Поправил рукав пальто и сделал шаг к нам. Его движения были спокойными, почти ленивыми, но от этого становилось только страшнее.
— Я пытался решить всё по-хорошему, — произнёс он тихо. — А вы решили поиграть.