— Жень… — пробормотала я. — Нас могут услышать.
— Пусть.
Я подняла голову и спросила:
— Тебе всё равно?
Он смотрел на меня сонными глазами, полными нежности, и моё сердце сжалось.
— После последних суток? Да, абсолютно.
Я хотела ответить резко, но Женя медленно убрал волосы с моей щеки, будто я могла исчезнуть. Он наклонился и поцеловал меня. Не так, как ночью. Медленно, чувственно, почти лениво. Казалось, у нас впереди вечность, и спешить некуда.
Я выдохнула ему в губы и потянулась ближе. Его рука скользнула под футболку, и по моей коже пробежали мурашки. Женя усмехнулся мне в шею, почувствовав это.
За последние дни мы пережили столько: страх, нежность, усталость, желание быть рядом. Всё это смешалось в одно огромное чувство, почти болезненное.
Женя осторожно перевернул меня на спину и навис надо мной. Его тёмные волосы упали на лоб, взгляд стал серьёзным и глубоким, и я почувствовала, как внутри всё перевернулось от его красоты. Он провёл пальцами по моей ноге, поднимаясь выше, и я невольно задержала дыхание. Женя остановился, посмотрел мне в глаза с такой внимательностью, будто проверял границы, боясь их нарушить. Именно это тронуло меня сильнее всего.
— Ты чего? — тихо спросила я.
Он коротко усмехнулся и уткнулся лбом мне в плечо:
— Господи, Лебедева…
— Что?
— Как же ты закрутила мою жизнь.
Я почувствовала, как начинают гореть щёки:
— Это сейчас был очень странный комплимент.
— Это был крик души.
Я засмеялась, прикрыв лицо ладонью. Женя поймал мою руку и нежно поцеловал пальцы:
— Не смущайся так, а то я вообще перестану соображать.
— Поздно.
— Это правда.
Он снова наклонился ко мне, медленно целуя шею. Внутри всё сжалось сладко и тревожно одновременно, и я зажмурилась. Женя, кажется, это заметил. Он резко остановился, тяжело выдохнул и прижался лицом к моему плечу:
— Всё. Стоп.
Я удивлённо открыла глаза:
— Почему?
Женя тихо рассмеялся себе под нос:
— Потому что ты слишком красивая, а у меня и так проблемы с самоконтролем. И я пообещал тебе ночью кое-что.
Я покраснела ещё сильнее.
Он посмотрел на меня — растрёпанную, сонную, смущённую — и улыбнулся так тепло, что у меня сердце пропустило удар:
— Боже, ты правда ангел.
— Перестань меня так называть.
— Не могу.
Я потянулась к нему и коротко поцеловала снова — мягко, почти нежно.
И именно в этот момент в дверь постучали.
Мы оба одновременно замерли.
— Женя? — послышался голос Ольги. — Вы уже проснулись?
Я резко уткнулась лицом ему в грудь, пряча горящие щёки. Женя тихо выругался себе под нос и прикрыл глаза рукой:
— Да, мам. Сейчас выйдем.
За дверью повисла пауза.