— Ну каждый год одно и тоже, — вздыхаю я.
Отец тяжело вздыхает, взъерошивает мне волосы, потом протягивает мне трубку:
— Понюхай. Это особый голландский табак, мне его капитан с норвежского судна привёз. Чувствуешь? Лёгкая нотка ванили…
Я осторожно вдыхаю. Аромат необычный — тёплый, словно домашний, совсем не похожий на обычные сигареты.
— Работа такая, Жень. Ничего не поделаешь. Но ты же знаешь: для меня нет ничего важнее, чем провести этот вечер с вами. — Он чуть веселее добавляет: — Зато сегодня был отличный день, правда? Ты же у меня лучший сын на свете! Я тебе подарков привезу!
Я пожимаю плечами. Подарки меня не особо волнуют. Главное, чтобы папа был рядом подольше. Он вечно в море, половину года его нет. В этом огромном старом доме без него так пусто и одиноко. Мы с мамой сильно скучаем.
— Второго числа буду как штык, — обещает он. — Слово даю. Вернусь, и мы с тобой на Куршскую косу съездим, как договаривались. Рыбалку устроим, да?
— А можно я с тобой? — с надеждой спрашиваю я. — Я тихонечко посижу где‑нибудь на палубе, мешать не буду. Буду просто смотреть, как ты управляешь кораблём…
Он мягко улыбается, качает головой:
— Нельзя, Жень. На борту строгий режим, да и не для детей это. Но зато, когда вернусь, мы с тобой столько всего наверстывать будем — успеем и на косу съездить, и в Калининграде погуляем, в кафе у порта мороженое поедим. Договорились?
Я снова вздыхаю, но на этот раз чуть легче. Киваю:
— Договорились.
Папа обнимает маму, целует её, а я демонстративно закатываю глаза. Эти двое… вечно обнимаются, целуются, воркуют. Ни минуты друг без друга.
Мы садимся за стол. Мама поставила запеченную курицу с картошкой, оливье, селёдку под шубой, какие‑то закуски.
— Ну, красота! — искренне радуется папа, наклоняется и целует маму в щёку. — Спасибо, родная.
Поднимает бокал:
— За нас. За семью. Чтобы всегда были вместе. И чтобы всё у нас было хорошо.
Я молча смотрю на него. Он поужинает с нами, мы ещё немного поболтаем, посмеёмся, может, в настолку какую‑нибудь сыграем. Потом ляжем спать — а он посреди ночи тихонько соберется и уедет. Как всегда…
Ненавижу его работу. Как же хочу, чтобы он оставался дома подольше!
Я смотрю на море — оно так близко и далеко, прямо как мой отец. Волны лениво накатывают на берег, будто отсчитывают время: вот ещё один день без него, ещё одна неделя, еще один рейс…
Так и папа. Он здесь — мы играем в футбол, смеемся, он взъерошивает мне волосы и говорит, что я лучший сын на свете. А потом — раз, и его уже нет. Уплыл. Снова.
— Жень, ну чего ты? — тихо спрашивает папа, заметив мой взгляд. — Опять грустишь?