Андрей тоже изменился. Мне казалось, что после всех событий он впервые за много лет перестал жить в постоянном страхе. Конечно, он по-прежнему всё контролировал — эта привычка укоренилась за годы жизни в мире, где слабость могла стоить жизни. Но теперь в его контроле было меньше жёсткости, больше заботы.
Он больше не следил за каждым моим шагом, не возражал, когда я уезжала к Жене, и почти перестал смотреть на меня так, будто я лично готовила конец света. Хотя иногда его взгляд всё же останавливался на мне. Но теперь в нём не было прежней ненависти. Скорее, он смотрел обречённо, как человек, который устал бороться, но до конца в это не верил.
Несколько дней назад Андрей удивил меня окончательно. Я спустилась на кухню утром и увидела на столе коробку — аккуратную, с блестящей лентой, словно кто-то специально готовил этот момент.
— Это что? — нахмурилась я, чувствуя, как внутри просыпается любопытство.
Андрей сидел с кофе и новостями в планшете. Даже не поднял головы:
— Телефон.
— Я вижу, что телефон.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Я открыла коробку и замерла. Новый айфон, блестящий и современный, разительно отличался от моего старого, который остался у следствия после дела с архивами и сообщениями. Мои пальцы невольно коснулись гладкой поверхности экрана.
Я подняла на него глаза:
— Ты серьёзно?
Он наконец посмотрел на меня поверх чашки — в его взгляде мелькнуло что‑то непривычное, почти уязвимое:
— Только не начинай плакать, пожалуйста. Я слишком стар для этого с утра.
Я невольно рассмеялась — коротко, нервно, а потом вдруг подошла и обняла его со спины. Андрей замер буквально на секунду. Будто до сих пор не привык к таким вещам, будто прикосновения были для него чем‑то непривычным, чужим.
— Спасибо, — тихо сказала я.
Он только тяжело выдохнул:
— Господи, Лиза… если бы я знал, что тебя так легко купить, сделал бы это ещё лет пять назад.
Но руку поверх моей ладони он всё-таки положил — осторожно, как будто проверяя, можно ли так. Именно тогда я окончательно поняла: он действительно боялся нас потерять. Не контролировал, не душил. Боялся.
Арест Воронцова многое прояснил. Следствие раскрыло старые схемы порта, переводы денег и подставные фирмы. Оказалось, что Виктор и Михаил собирали архив против Воронцова сначала как страховку, а потом как единственный шанс однажды вырваться из этой системы живыми.
С Дмитрием всё оказалось сложнее. Он не был предателем в привычном смысле. На самом деле, именно он первым заметил, что Воронцов теряет контроль, и история снова всплывает наружу. После смерти Михаила Дмитрий пытался заморозить ситуацию: спрятать документы, отвлечь внимание, уберечь нас с Женей от втягивания в это дело.