То, что Варна увидела, еще долго преследовало ее в кошмарах, а объяснение этому она нашла только спустя некоторое время.

Полуобнаженный Дарий стоял на коленях перед рас­пятием, под укоризненным взглядом нового Бога, а Мсти­слав бил его многоголовой плетью. Наставник монотонно читал молитву, но не отрывал взгляда от красных полос на спине мальчика. Варна не видела лица Дария, но знала, что это очень больно и на его глазах наверняка выступили слезы.

Ей хотелось выскочить из укрытия и помешать Мсти­славу истязать Дария, но она опешила, замерла, превратилась в изваяние, не способное двигаться. Этот ритуал показался ей настолько ужасным, неправильным и отвратительным, что она буквально растеряла всю свою горячность, превратилась в немого наблюдателя, не способного вмешаться.

С трудом переставляя одеревеневшие ноги, Варна вернулась в комнату, забралась под одеяло и долго лежала, вздрагивая каждый раз, когда плеть касалась спины Дария.

Он вернулся нескоро, скинул одежду и забрался в постель. Ей хотелось чем-то утешить друга, но чутье подсказывало: он не хочет, чтобы кто-то знал о произошедшем. Больше всего Варну испугало лицо Мстислава — он выглядел так же, как ее мать после того, как розгами доводила Варну до исступленного крика. Наставник получал злое удовольствие от того, что делал.

На следующий день, вернувшись с площадки, Варна увидела, что Нина и Светлана выносят из ее комнаты вещи. Она бегом кинулась к ним:

— Что вы делаете?

— Дарий переезжает, — с присущей ей мягкостью ответила Светлана. — Не переживай.

— Что случилось? Зачем ему переезжать?

— Так решил Тихомир.

— Тихомир или Мстислав? — Сила Зверя огненной волной расползалась по телу. — Отвечай!

— Ты как со мной разговариваешь? — удивилась наставница. — Нина, ты слышала?

— Она всегда была такой, смирись. — Нина покачала головой. — Лучше помоги нам.

— И не подумаю! Почему вы…

— Мальчикам негоже спать в одной комнате с девочками! — отрезала Нина.

— Шесть лет было гоже, а теперь вдруг негоже? — язвительно спросила Варна.

— Я выпорю тебя, если продолжишь, — предупредила наставница.

— Давай, — смело сказала Варна, — только на вопрос ответь!

В тот день ее выпороли как сидорову козу, до слез, до кровоподтеков, совсем как в детстве. Сидеть Варна не могла три дня, охала каждый раз, когда приходилось двигаться, а на площадке снова проигрывала Святу в скорости.

Обида душила ее, но сильнее всего она ощущала гнев: взрослые скрывают что-то, недоговаривают, а от нее пытаются избавиться!

По ночам ее мучили кошмары — липкие, горячие сны, обжигающие нутро. В них она снова и снова возвращалась на шабаш, но дела, творившиеся там, были куда чернее тех, которые Варна видела наяву, — люди совокуплялись с животными, кричали петухами и блеяли, и над всем этим стоял Зверь. Он смотрел на оргию уродливыми козлиными глазами со зрачками, пылающими огнем, и наслаждался этим зрелищем. Порой из-под маски Зверя показывалось лицо Мстислава, бормочущего молитвы.