В предбаннике Дарий начал раздеваться, повернувшись к ней спиной. Раньше они всегда мылись вместе: у наставников не было времени на то, чтобы отделять мальчиков от девочек, но с недавних пор Варна начала испытывать смущение во время купания. В Святой Книге было написано, что Господь изгнал первых людей после того, как они отведали плодов древа и соорудили себе одежду из листьев, дабы прикрыть наготу. Так что же, выходит, смущение — грех? Многие вещи, написанные в главной книге прихода, приводили Варну в замешательство.
Они обмазались банной намазкой — густой жижей из кедра, ромашки и полыни — и вошли в парилку. Варна вжалась в угол, Дарий сел напротив, но тоже отвернулся, делая вид, что его ужасно интересует древесный узор на стене. В тишине слышалось только потрескивание раскаленных углей и шипение нагревающейся воды.
— Тебе правда нравится учить все эти молитвы? — спросила Варна, чтобы разрядить обстановку.
— Да, пожалуй. — Дарий не смотрел на нее, но улыбался. — Никак не смиришься с этим?
— А тебе не кажется странным, что Мстислав так разозлился? — Она проигнорировала его вопрос. — Сам-то он прекрасно владеет и Словом, и оружием.
— К чему клонишь? — прямо спросил Дарий.
— Он испугался, что ты вернешься к идее стать охотником и бросишь его дурацкие занятия, — прямо ответила Варна.
— Глупости.
— Вовсе не глупости! — Она разозлилась. — Очевидного не замечаешь.
— Кто-то должен остаться в церкви, когда вы уедете. — Он наконец посмотрел на нее. — И… и…
Варна приподняла брови, стараясь понять, что он пытается сказать, но Дарий только открывал и закрывал рот, его щеки густо покраснели.
— Тебе плохо? — Она хотела встать и помочь ему выйти, но он замахал руками, давая понять, что помощь ему не нужна. — Да что?
— Оставайся на месте, — попросил Дарий.
Пожав плечами, Варна потянулась за ведром, чтобы облиться, и не сразу услышала, как он попросил:
— Отвернись, пожалуйста.
— Чего я не видела? — Она рассмеялась, но, посмотрев в его лицо, резко замолчала.
Униженный, покрасневший Дарий не мог оторвать взгляд от пола. Его отросшие волосы прилипли к шее и лицу, ресницы подрагивали, он будто вот-вот готов был разрыдаться. Ей стало настолько неловко и стыдно, что она резко окатила себя водой и выскочила в предбанник.
В ту ночь она проснулась от странного, незнакомого звука. Прислушавшись, Варна поняла, что это звуки ударов. Она вскочила и выбежала из комнаты, на ходу пытаясь понять, откуда они доносятся. Только прокравшись к лестнице, Варна услышала голос Мстислава: он читал какую-то молитву. Встав на колени, она ползком пробралась наверх и затаилась.