— В тюрьму отправят? — холодея, спросила Варна.

— Ты стала выше, но осталась ребенком. Ведьм не сажают в тюрьму, милая. — Рослава свесилась с лошади и провела пальцами по ее щеке. — Нас сжигают заживо.

Оторопев, Варна смотрела, как лошадь исчезает между деревьями. Говоря о невестах Зверя, Нина упоминала казни, но костры — никогда.

Внутри все сжалось от страха. Что, если они поймут все прямо сейчас, как только она вернется? Какими глазами Мстислав будет смотреть на нее, когда узнает, что она помогала ведьме творить заклятие, которое причинит вред людям? Как на нее посмотрит Дарий?

Она перемахнула через забор и тут же упала на землю.

Из нее вышибло дух, легкие охватило пламя, перед глазами разлилась алая пелена. Почти потеряв сознание, Варна услышала шаги и поняла, что сейчас все будет кончено.

К­то-то подхватил ее под руки и потащил в сторону. Она сопротивлялась, уверенная в том, что рядом враг, но ее упорно волокли куда-то. Звякнул замок, Варна почувствовала под собой деревянный пол, дверь со скрипом закрылась, и она оказалась в темноте. Через мгновение загорелась лучина, Варна часто заморгала, привыкая к полумраку, и наконец смогла понять, что находится в одном из сараев.

Напротив, зажав лучину в пальцах, на корточках сидел Свят. Его длинные волосы были влажными, будто он кинулся к ней прямо из бани, а взгляд — жестким и холодным.

— На, — сказал он.

— Что там? — Варна вытянула руку, и на ее ладонь упал крестик. — Не жжет, — удивленно прошептала она. — Но как?

— Вот так, — Свят смотрел зверем, но без осуждения. — Тебе нельзя находиться на святой земле без защиты.

— Это защитит меня? — Она повертела крестик в пальцах и заметила, что на внутренней стороне что-то выгравировано, какой-то незнакомый символ.

— Да. — Свят пристально глядел на нее.

— Где взял?

Он медленно достал из-за пазухи цепочку, на которой болтался такой же крест.

— Гореслав дал.

— И второй?

— Попросил на случай, если потеряю свой.

Он ничего не спросил, но, наверное, догадался, во что она ввязалась. Варна проглотила ком, застрявший в горле, и прошептала:

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— И не спросишь, как я…

— Нет, — перебил ее Свят. — Не спрошу.

— И я не стану, — серьезно пообещала она.

Свят кивнул, встал и выглянул во двор. Потом обернулся и сказал:

— Пойду.

Варна обменяла обещание не спрашивать, что за тварь следует за ним, на поддельный крест, призванный не защищать человека от зла, а прикрывать это самое зло, пока оно ходит по святой земле. С каждым днем она все глубже погружалась в пучину колдовского безумия и не могла остановить это грехопадение. Рослава вела ее тропой Зверя, а Варна и не думала сопротивляться, наслаждаясь приобретенной силой и ощущением власти. Впервые в жизни ей не приходилось с ужасом вспоминать о детстве, о том, как родители поступили с ней, и она не жалела о том, что произошло в деревне.