После того случая Светозарный долго сидел с ней и объяснял, что никто не должен знать о силе Свята. Говорил, что это большая тайна и, если она не хочет, чтобы мальчика посадили в клетку, ей нужно помалкивать.
— Зачем тогда ты показал мне это? Он же не хотел! — Она боялась даже имя его произнести.
— Ты крепкая, — просто сказал Гореслав. — Я мог бы забрать тебя с собой.
— Куда? — Врожденное желание знать больше, чем позволено, дало о себе знать.
— Туда же, куда я увезу Свята, когда придет время, — неопределенно ответил он. — Нам нужны сильные воины: Зло грядет, и мы должны спасти людей от него.
— Какое зло? Ведьмы? — шепотом спросила Варна и подалась вперед, вглядываясь ему в лицо.
— И ведьмы тоже, — кивнул Гореслав. — В мире много зла, девочка. Пока ты даже не представляешь насколько, но это к лучшему.
— А в нем тоже зло? — она говорила о Святе.
— Разве он дымится на святой земле?
— Нет, — она покачала головой.
— Вот и ответ. Свят — хороший мальчишка, сильный, но на его долю выпало много испытаний. Не хочешь дружить с ним — не надо, но не рассказывай о его особенности остальным, им не понять.
— С чего взял, что я не разболтаю? — заупрямилась Варна.
— По лицу вижу, — сказал Гореслав. — Ты заступилась за него, попыталась защитить.
— Он мой «брат по вере» — так говорит Нина, — пробурчала Варна.
— И она права. Но разве только поэтому?
Она прищурилась и надулась. Темные брови мужчины вопросительно изогнулись, а губы тронула улыбка. Он был старше Нины и старше Мстислава. На лбу у Гореслава пролегали три глубокие морщины, он часто вскидывал брови, а в уголках его глаз собралось много складок. Он либо много улыбался, либо часто щурился, и Варна склонялась ко второму варианту. Темные волосы Гореслава тронула седина, но бороду он не носил. Почему-то все в церкви гладко брились, тогда как в деревне наоборот: каждый мальчишка отращивал волосы на подбородке, как только они начинали там расти. Иногда это выглядело очень смешно и напоминало козлиную бородку.
— А с остальными что будет? — спросила она после продолжительного молчания.
— Тоже станут охотиться, как Мстислав и Нина, — ответил Гореслав.
— И Дарий? — Его будущее волновало ее сильнее прочих.
— Это который? — Мужчина нахмурился, вспоминая. — Высокий?
— Нет, который с длинными волосами, — смущаясь, ответила она.
— Его ждет такая же судьба.
Дарий так не думал. Через год после этого разговора он вдруг сказал, что хочет остаться и служить в церкви, стать пономарем, затем, возможно, подняться до диакона, а потом — забраться еще выше. Варна тогда очень удивилась и не поняла, зачем ему это нужно, ведь в церкви скука смертная, постоянно пахнет ладаном, от которого ее тошнило, и почти ничего не происходит. Втайне она надеялась, что Дарий еще передумает.