— Врешь, — выдохнул Дарий.

— А оно мне надо? — фыркнула старуха. — Говорю как есть, руны не врут.

Варна обессиленно прикрыла глаза. Так вот каким даром ее наградила Рослава? Способностью души чужие красть?! Не из-за этой ли силы Дарий и Свят так к ней тянутся?

— Не серчай, разве в жизни тебе не помогал этот дар? Получала всех, кого хотела. — Бабка усмехнулась, будто прочитав ее мысли. — Сильная, смелая, Зверь никогда не ошибается в выборе.

— Да только ни одной души я ему не отправила, — прорычала Варна.

Ведьма зацокала языком, снова раскинула камни и закивала. Перевела взгляд на нее, улыбнулась.

— И правда, вы поглядите, дар использовала только в сражениях. Что ж тебя так… А, теперь я вижу. Ну надо же!

— Это из-за меня Свят потерял душу? — прямо спросила Варна.

Легкая ухмылка преобразила лицо колдушки, сделав его моложе на несколько десятков лет.

— Девочка моя, откуда у него душа?

Дарий впился в плечо подруги пальцами, удерживая на месте. Если бы не он, Варна перевернула бы стол, вцепилась в глотку ведьмы и разорвала ее. Тени вокруг пришли в движение, словно было в доме что-то еще, кроме них, какая-то мрачная сила, разбежавшаяся по углам.

— Руслана разродилась ночью, — шепот ведьмы заполнил все пространство вокруг. — Родила двух мертвых младенцев, а как они похожи друг на друга были! Один как отражение другого. Мы унесли их в лес, закопали. Шесть дней страдала девка, ползала по полу, будто злым духом одержимая, потом и сама померла. Понесла ее туда же, к деревьям, где детей похоронили, и слышу — плачет кто-то! Кинулась к могиле, а на сырой земле лежит ребенок! Беру его, а за ним пуповина тянется, да не простая, черная, уходит в землю. И оттуда тоже плач доносится! Начала копать, а там еще один ребенок, только нет у него ни лица, ни тела человеческого — только тень. Поняла, что не врала Руслана, не мужик ее изнасиловал, ой не мужик! Вокруг могилы деревья зачахли, трава пожухла, кругом земля выжжена. Схоронила девку, имя ребенку дала — Святослав, как она и хотела. А второго звать должны были Златославом — ну, как хотела мать, так тому и быть. Принесла обоих домой, обтерла живого, а мертвый то исчезал, то появлялся. Даже мне жутко стало, а уж повидала я на своем веку кошмаров немало. — Ведьма замолчала, чтобы перевести дух.

— Дальше. — Варна не узнала собственный голос.

— Ну, а дальше встала Руслана, плач из могилы ее поднял. Как увидела ее на пороге, так и обомлела, а она протиснулась мимо меня — и к детям! Баюкала, а у самой глаза — ну точно как у твоего упыря! Потом слухи поползли по деревне, что встает Руслана; люди собрались, хотели сжечь ее тело, но налетела буря, принесла хворь — народ стал вялый, больной, все, кого вы видели сегодня, живут с тех пор, никто не помер, гниют заживо от чумы какой-то, но не забирает их души ни Бог, ни Зверь. Потом пришли три ведьмы, отняли у меня детей, унесли, и все, не видела я их до вчерашнего дня.