— Не понимаю. — Варна склонилась над столом. — Что значит «четверо»?
— За парнем твоим смерть идет, да только не преследует его, а оберегает.
По спине побежали мурашки.
— За Святом? — уточнила она.
— За ним, за ним. Я как увидела его, сразу поняла, что к чему, а как послед вышел, так и…
— Погоди, — вмешался Дарий, — ты видела, как он родился?
— Вот этими ручками их приняла. — Бабка показала скрюченные болезнью пальцы.
— Их?
— Смешные вы, конечно, в такую даль приехали, а зачем — сами не знаете. — Ведьма смахнула камни со стола и раскинула новые. — Говорили, мать их нагуляла от черта. Хороша собой была, ремеслу нашему училась быстро, радость одна, а не девка. А тут вдруг захворала, из дома перестала выходить, а жила-то одна, я и думаю: зайду, вдруг померла, нужно схоронить хоть. Захожу, а она сидит, под сарафаном хороший такой живот, а я ей: «Руслана, дочка, что ж такое, кто посмел?» А девчонка все одно твердила, мол, на болоте нечисть ее схватила, сделала свое дело и была такова. Я живу долго, очень, а такого ни разу не слышала! Не поверила, подумала, что какой-то козел из деревни на девку позарился, а она от страха ничего и не поняла. Ну решила помогать ей, а то что она одна может? С таким пузом ни дров наколоть, ни еды добыть. Так и жили, ждали, пока разродится.
— Ну? — нетерпеливо спросил Дарий. — Что дальше-то?
— О, а ты Навью пахнешь. Немертвый, ух, судьбинушка тяжелая, ай-яй-яй, кто ж такое сотворил, — запричитала бабка и раскидала камни. — А, вижу, вижу, картинка складывается. Всех окрутила, всех! — вдруг захохотала ведьма. — Камни выпадают, глядите: страсть, смерть, любовь, чертова тройка, сильное колдовство. Ну и силу тебе Зверь дал, не позавидуешь. Но ты не ложилась с ним, это хорошо, есть еще шанс душу вернуть, тянется нить.
— Что за загадки! — рявкнула Варна. — Объясни!
— Сама не знаешь? — Бабка хитро прищурилась. — Огонь, что по венам течет, — это яд. Стоит тебе лечь с кем-то — как душа его мигом будет проклята да к Зверю отправится. Что, не знала?
Варна силилась что-то сказать, но не могла, только открывала и закрывала рот.
— Рослава наградила тебя тем же даром, что ей дан, — понизив голос, пояснила ведьма. — Ее любовь страстная, да только спалить до костей может, и твоя такая же. Есть ведьмы, которые склоняют на сторону Зверя уговорами, есть те, которые принуждают, а есть такие, как твоя подружка, — хитрые, ласковые, как кошки во время течки, и никто устоять не может перед ними. Но стоит человеку лечь с такой — все, пропал, считай, продал душу за ночь с колдушкой.