— Ведите себя хорошо, — в голосе Катерины появились странные нотки, — не заставляйте нас сомневаться в вашей преданности.

Из терема вышли злые как черти. Любой дурак поймет, что Катерина отправляла их подальше от Пади; скорее всего, Свят поговорил с ней перед отъездом, и она не смогла противиться его влиянию. Даже если раньше он не знал об этой своей особенности, теперь использовал ее направо и налево, прикрывая себя.

— Что делать будем? — Дарий нервно крутил в руке цепь.

— То же, что и всегда. — Варна сплюнула. — Удерем, как только появится такая возможность.

Ехали долго, от Свята отставали уже на полдня. Два крепких воина в белых плащах то и дело оглядывались, проверяя, не сбежали ли Варна с Дарием. Справедливости ради стоило отметить, что именно это они и собирались сделать, да только подходящего случая не представилось.

Одна мысль не давала Варне покоя: что они будут делать, когда найдут Свята? Сдадут его Полку? Убьют? Еще вчера она была готова вонзить в него клинок, а сегодня сомневалась в твердости своей руки.

Свят — сирота, подкинутый на порог церкви, совсем как Дарий. Они с младенчества были лишены материнской любви и заботы, наставники никогда не проявляли отеческих чувств, всегда находились за невидимой стеной, отгораживающей их от подопечных. Они не семья — таков закон. Более того, с малых лет Свята начали готовить к службе в рядах Светозарных. Гореслав был с ним жесток, слишком жесток, если подумать. Она до сих пор с содроганием вспоминала тот день, когда впервые увидела, как глава Светозарных бьет мальчика по лицу. Что могло вырасти из ребенка, который знал лишь военную выучку и боль? У него был только Дарий, который легко обратил свое внимание на нее, Варну, едва она оказалась в церкви. Их дружба стремительно крепла, тогда как Свят уходил на второй план.

Его слова никак не шли из головы. Он прямо сказал, что для него она не была «кем угодно», значит, таилось в его отношении что-то, помимо желания помочь. Свят был рядом на охоте, давал ценные советы, учил драться на кулаках, делился плащом, когда им часами приходилось сидеть в засаде. Он заботился о ней по-своему, как умел. Откуда сирота мог знать о любви и заботе, если сам всю жизнь получал только затрещины? Свят до сих пор не умел говорить о чувствах, будто это могло унизить его в глазах окружающих. Может, он даже любил ее когда-то. Первая любовь вспыхивает мгновенно, как пожар, а пламя ее беспощадно. У них не было ни шанса на то, чтобы этого избежать: юные, пылкие, они проводили вместе слишком много времени. Свят подходил ей — сильные, смелые новобранцы Светозарных, сама судьба свела их, чтобы нести Слово. Сейчас она могла назвать то, что происходило между ними, страстью. Во время боя искрились не только мечи, но и их тела, связь между ними становилась ощутимой, ее тянуло к нему, но совсем не так, как ей хотелось. Свят был пламенем, тогда как Дарий лишь теплым домашним очагом. У очага можно согреться и отдохнуть, а пламя способно испепелить все вокруг.