— Я не молилась. — Она отвернулась от креста, перекинула ногу через скамью и посмотрела на старого приятеля. — Садись, раз пришел.

Тот грузно опустился на скамейку, подобрав рясу. Если Свят все еще казался юным благодаря жизни, которую вел, то Млад выглядел даже старше своего возраста. К­огда-то он был курносым смешным мальчишкой, в меру сообразительным и послушным. Выдающимся охотником Млад бы не стал, но и во главе прихода Варна его не видела.

— Слышал что-то о наших? — На самом деле ей не было интересно — спросила, чтобы поддержать разговор и отвлечься от собственных мыслей.

— Да, кое-что. — Млад вздохнул. — Д­анияра-то убили, знаешь?

— Нет.

— Ввязался в переделку, забили насмерть, год, может, полтора назад.

Судьба драчливого Данияра ее не удивила — еще в детстве было понятно, что охотника из него не получится: слишком скверный у парня был нрав. После четырнадцати лет он совсем потерял голову — сбегал из церкви, дрался, несколько раз Мстислав вытаскивал его из постели каких-то девиц. Неудивительно, что он умер, — странно, что только сейчас.

— А Дива охотится, — продолжил Млад.

— Да ладно? — Варна искренне удивилась.

— Как вы уехали, через полгода и она ушла, сама. Думал, замуж вышла да осела, но не тут-то было! Приехала через два года, голова обрита, на лице шрамы, к седлу привязан обезглавленный упырь. Сказала, что мимо проезжала, о вас спрашивала.

— Она во Взводе?

— Не знаю, кажется, да. — Млад покачал головой. — Мы поговорили немного, она несколько дней тут провела. Потом труп совсем скверно вонять начал, пришлось ехать дальше. Везла его кому-то как доказательство.

Дива и охота! Девчонка, которая боялась всего на свете, начиная с жуков и заканчивая темнотой. На площадке она постоянно роняла меч и плакала, никто не воспринимал ее всерьез, даже наставники.

— Пути Господни неисповедимы. — Млад улыбнулся. — Сильная стала, уверенная, совсем как ты.

— Я такая всегда была, — одернула его Варна. — А ей пришлось характер ломать. Но почему она в одиночку охотится?

— Говорит, не нужен ей никто. Да уже много времени прошло; кто знает, жива ли она еще.

— Ну а ты? Доволен жизнью?

— Доволен, наверное. — Млад пожал плечами и поднял взгляд на крест. — Да только Господь со мной не говорит, не чувствует во мне истинно верующего. Таким, как Дарий, мне не стать.

— И не надо, — выпалила Варна. — Его Бог в темечко поцеловал.

— И то правда. Ты ведь знала, что Мстислав бил его? — Млад понизил голос.

— И ты в курсе? — удивилась Варна.

— Так об этом все говорили. Я боялся, что и меня бить начнут, но обошлось. Я своих не трогаю. — Он кивнул в сторону приюта. — Зверство какое-то, не по-божески. Как он теперь? Смотреть больно.