В первый же день, после того как ее силой подняли с постели, она снова подралась с Дарием, а когда ему на помощь сбежалась остальная ребятня, разбила нос девчонке. Оттащить Варну удалось только с помощью Мстислава, который сгреб ее в охапку и вынес из комнаты.
Он не отпускал Варну до тех пор, пока плита над их головами не поднялась и они не оказались в гулком зале церкви. Распятый на огромном кресте человек устремил на них свой измученный, укоризненный взгляд.
— Нельзя драться с братьями, — сказал Мстислав.
— Они мне не братья, — упрямо ответила Варна. — Я их даже не знаю!
— Дарий взял тебя на поруки и…
— Знать не знаю, что это.
— Все твои поступки будут сказываться и на нем. Если станешь вести себя плохо — он тоже будет наказан.
— Какое-то глупое правило, — задиристо заявила она. — Мама говорит, что каждый должен получать то, что заслужил.
— А ты заслужила, чтобы тебя бросили в лесу? — Взгляд Мстислава смягчился. — Мы — твоя новая семья, Варна, нравится тебе это или нет.
Она не понимала, почему им есть дело до нее, почему этот мужчина с усталым взглядом тратит свое время, чтобы убедить ее в чем-то. Они могли бросить Варну. Как батюшка.
— Зачем я вам?
— Ты дочь нового Бога, мы должны о тебе позаботиться, — просто ответил Мстислав. — Когда-нибудь мы построим приют для таких, как ты, но не сейчас. Пока у нас, — он задумался, — недостаточно влияния. Понимаешь, о чем я?
Варна покачала головой. Ей семь лет, конечно, она ничего не понимала. Но Мстислав старался говорить так, чтобы она поняла его; не хотелось признаваться, но ей это было приятно. Мама никогда ничего не объясняла, просто говорила, что́ делать, а батюшка больше молчал. Только бабушка была добра к ней, но она слишком рано ушла в Навь.
— Остальных тоже бросили? — спросила Варна.
— По большей части. — Мстислав кивнул. — Кто-то лишился родителей из-за болезни, от кого-то отказались, а кто-то сам сбежал. Так или иначе, теперь все они — твоя семья. И мы тоже. — Он указал на себя пальцем, будто она совсем глупая. — Перестань хотя бы драться с ними.
Варна пожала плечами, давая понять, что подумает об этом. Непонятно, откуда в ней взялось столько дерзости, — дома ей стоило большого труда даже взгляд от пола оторвать. Варна не смела перечить родителям, делала все, о чем просили, потому что она старшая, «потому что она должна» — так говорила матушка.
— Можно нам уже подняться? — раздался из прохода в полу голос одного из мальчишек. Мстислав жестом подозвал их.
Помимо Варны, на попечении церкви находилось шестеро детей, все старше нее, но ненамного. Четверо мальчишек и две девочки. И все косились на нее с подозрением.