— Взять!
Раскидывая комья земли мощными лапами, ярчук кинулся к ведьме. Мощные челюсти сомкнулись, но она успела обратиться в птицу и взлететь. Кружа над ними, ведьма захохотала, небо пронзили яркие молнии, поднялся ветер.
— Наша! — завопила Рослава. — Ты — наша! Беги, Варна! Но мы настигнем тебя! Куда бы ты ни шла, мы будем там! Будем, ибо мы — легион Зверя!
Дарий схватил ее за руку и потащил прочь, они побежали, подстегиваемые ветром. Вот-вот разразится буря, призванная Рославой, — в воздухе запахло грозой. Исполинские деревья качались, листья, сорванные с ветвей, кружились. Ярчук лаял, не позволяя ведьме спуститься на землю, а они бежали к церкви, быстрее и быстрее, чтобы очутиться под защитой Господа.
— Я должна уйти. — Варна остановилась у калитки. — Так или иначе, но мне придется. Я совершила ужасную вещь, меня не простят.
— Они приняли Свята, — напомнил Дарий. — Хорошо, — вдруг выпалил он. — Давай уйдем!
— Дарий…
— Уйдем вместе! Я обещал тебе, и я верен своему слову. Мир большой, им нас не найти, да и зачем? Сбежавший священник и девчонка — кому мы нужны?
— Это не твоя судьба. — Она замотала головой. — Ты избран, сам знаешь, Господь любит тебя.
— Значит, примет мой выбор, как любящий отец, — спокойно сказал Дарий. — Я могу служить ему в другом месте, в любом! Потому что вера здесь. — Он приложил руку к груди.
— Во мне сила Зверя, за нее придется заплатить, — с содроганием напомнила Варна. — Тебе лучше остаться.
— Уходи сама, а я пойду следом.
Он смотрел так ласково. Это было просто невыносимо! Ей показалось, что сквозь его зрачки пробивается свет. Может ли Господь взирать на мир глазами своих детей?
— Вместе мы заслужим для тебя прощение. — Дарий приблизился. — Отныне я — твой страж, твой брат по вере, я буду кем угодно, только не прогоняй меня, позволь быть рядом.
— Я столько всего натворила!
Его доброта ранила ее, Варна не заслуживала ее. Он должен был ненавидеть ее, сдать Светозарным, из-за нее Дарий лишился друга — но все равно смотрит преданно, как пес!
— Можешь бить меня, колоть, можешь встречаться ночами с ведьмами, можешь снова пойти к Святу — это ничего не изменит. Кем я буду, если предам тебя?
В этом был весь Дарий — святая невинность, светлая душа, человек, способный любить весь мир. Он верил в искупление. И кто она такая, чтобы противиться этой вере? Можно было сбежать из церкви, но он все равно пошел бы следом и рано или поздно нашел ее. Решимость, застывшая в его глазах, была непоколебима.
— Хорошо. — Она кивнула. — Но если ты пожалеешь…
— Не пожалею. Хватит разговоров, мы должны уехать со дня на день, нужно успеть удрать отсюда.