В дверь постучали. Варна отпрянула, когда мужчина прошел мимо, но все же ощутила холод, исходящий от него. Открыв дверь, хозяин остановился на пороге, лицо его стало непроницаемым.
— Хватит ходить сюда, отец, — громогласно произнес он, обращаясь к застывшему на пороге худощавому человеку.
— Я должен нести Слово в каждый дом, твой не исключение.
Было в лице старика что-то отталкивающее, лисье: глаза хитрые, глубоко посаженные, нос острый, скрюченные пальцы перебирают четки. Смотрел он заискивающе, но в то же время свысока.
— Никто в деревне не примет твою веру. Смирись и уходи с добром.
— Зря противишься, Всеслав. Ты ведь глава, умный человек, сам знаешь, кто придет после меня. — В голосе старика появилась угроза.
— Наши земли защищают волхвы, и я в первую очередь один из них и только потом староста, — пророкотал мужчина. — Как смеешь ты просить, чтобы я отказался от богов и духов и надел крест?
— Упрямство — это грех.
— Грех — это выдумки, — твердо сказал хозяин. — Выдумки безумцев, написавших вашу книгу. Насколько слабой была ваша вера в предков, если вы так легко сменили старых богов на нового?
— Не оскорбляй меня, Всеслав, я всего лишь Его вестник.
— Ты — жалкий червь. Человек рожден, чтобы, расправив плечи, стоять на страже природы и жизни, быть частью Великого круга, а не падать ниц перед распятым телом, взирающим на него сверху вниз.
— Всеслав… — выдохнула женщина, все это время внимательно слушавшая разговор. Судя по ее лицу, она не на шутку испугалась.
— За тобой стоит целая деревня, — прошипел старик, — я бы на твоем месте…
— Не бывать тебе на моем месте, отец! — взревел мужчина. — Дайте нам жить как жили, обойдите нас стороной.
— Иначе что?
— Иначе нам придется встать плечом к плечу и дать вам отпор, — резко ответил Всеслав.
Он закрыл дверь, жена бросилась к нему, схватила за край рубахи и горячо зашептала:
— Зря ты с ним так! Он ведь приведет сюда воинов, ты же знаешь!
— Сама земля восстанет, чтобы изгнать их. У нового Бога нет власти в наших краях, — уверенно сказал ей муж.
— Кто это был?
Обернувшись, Варна опешила, опустила меч и уставилась в детское лицо, не в силах поверить тому, что видит.
Чернобровая темноволосая девчонка лет шести — глаза зеленые, на шее руна, такая же, как у батюшки. Губы сжаты, руки сложены на груди, во взгляде решимость и понимание. Будто не ребенок вовсе, а взрослая женщина. Варну поразило их внешнее сходство, она словно смотрела на саму себя сквозь года. Но это были не ее воспоминания, не ее детство и не ее семья — все это принадлежало Рославе.