С каждым мгновением ей становилось все хуже: кожа вокруг раны пульсировала в такт биению сердца.
Дарий стянул с себя рубаху и послушно уселся на камень. Он с интересом наблюдал за тем, как Варна добавляет в котелок прах задушенного и волосы блудницы.
— Пока горит в небе солнце ясное, пока под ногами моими мать сыра земля, пока кипит в жилах моих кровь, — горячо зашептала она, — именами павших, именами восставших, именами неспящих, именами проклятых, именами святых, именами своих, именами чужих заклинаю чужую плоть, заклинаю… Заклинаю…
Сердце сжала невидимая рука, Варна закашлялась, упала на колени и захрипела. Огонь, настоящее пламя разлилось по венам, оно сжигало ее изнутри и тянулось к сердцу. Она услышала стон Дария и поняла, что им конец.
— Я слепну… — прохрипел он.
— Господи, — Варна почувствовала, как из раны потекло теплое, — смилуйся над нами. Прими грешников, прости грешников, да помолятся за нас мученики, да услышат архангелы зов наш, да…
— …примет тело его душу твою, да оставит ее здесь навек, пока смерть не настигнет нас!
Ее голос был похож на гром, он эхом отразился от деревьев, от ночного неба и вернулся, усиленный троекратно.
Варна перевернулась на спину и увидела, как с неба к ней спускается ангел, да только крылья его черны как ночь, тело птичье, а лицо женское, прекрасное в своей суровости. С легким шелестом ведьма опустилась на землю, задрала на Варне рубаху и припала ртом к пульсирующей ране, попутно обращаясь в человека.
От боли тело Варны выгнуло дугой, жар стал нестерпимым, он сосредоточился в месте укуса — и вдруг исчез, будто Рослава выпила заразу одним большим глотком.
Ведьма обмякла, навалилась на Варну всем телом и затихла. Над головой шумел лес, где-то трещали ночные твари. Боль прошла, исчезла совсем: Рослава забрала ее себе.
— Дарий! — позвала Варна, боясь шелохнуться.
— Жив, — ответил он.
— Возьми котел и выпей кровь!
Он медленно сполз с камня и послушно стал пить варево, от которого валил густой белый дым.
Осторожно, без резких движений Варна приподнялась и села, придерживая Рославу за плечи. Лицо ведьмы побледнело, глаза закатились, дыхание стало тяжелым, но сердце билось ровно, сильно. Через мгновение ее веки затрепетали, рот приоткрылся, из него вырвался стон.
— Кто же на месте силы к Богу взывает? — прошептала Рослава. — Совсем не помнишь, чему учила тебя…
— Зачем ты заразу забрала? Не лучше ли было дать мне умереть? — почти жалобно спросила Варна.
— Я так долго за тебя боролась, — губы ведьмы дрогнули, — чтобы так легко отпустить?
Рослава медленно села, но не отстранилась, а Варна не могла разжать руки, потому что боялась увидеть, что сделал с ведьмой яд ярчука. Ситуацию хуже придумать сложно — они снова у ритуального камня, Дарий допивает кровавое варево, а она не может оттолкнуть от себя Рославу, которая обрекла его на жизнь упыря.