Надежда еще теплилась в ней, в голове не укладывалось, что она может умереть до того, как доберется до Рославы. И от чего? От укуса собаки!

— Лес вокруг будто мертв, — оглядевшись по сторонам, сказал Дарий. — Если вы собирались отправиться на охоту, то вряд ли найдете даже жалкого зайца. Придется вам ехать голодными.

— Не может быть, чтобы до самого дома не было живых деревень.

— А говорил, церковь домом тебе так и не стала, — напомнила Варна.

— За твой язык тебя стоило бы предать анафеме, — беззлобно сказал Свят.

— Не только за него, — согласилась она.

Передав ее в руки Дария, Свят отошел к лошадям, чтобы приготовить их к долгой дороге. Варна наблюдала за его неторопливыми движениями и невольно возвращалась мыслями к беззаботным дням на крошечной площадке, где они учились владеть оружием. Тогда она и представить не могла, что из длинного, несуразного ангела когда-то вырастет настоящий воин, несущий Слово Господне.

— Он так же красив, как в детстве, — вдруг сказал Дарий. Его голос звучал хрипло и напряженно.

— Не помню, чтобы ты восхищался им. — Варна с любопытством взглянула на него.

— Я должен признаться, облегчить, — он запнулся, — душу.

Она ободряюще сжала его плечо.

— Меня сжирает зависть, — выдохнул Дарий. — Он стал мужчиной, а я заперт в этой никчемной плоти.

Боль от его слов легко могла сравниться с огнем, разливающимся по телу вокруг укуса ярчука. Варна не знала, что ему сказать, не знала, как облегчить его страдания. Хотел он того или нет, но отныне и впредь ему вечно будет почти двадцать лет. Навеки юный, яснолицый и бледный, как луна. Ему суждено смотреть, как Варна стареет, дряхлеет и умирает, если, конечно, раньше ее не убьет болезнь или нечисть.

— Не отвечай ничего, — попросил он. — Считай это исповедью и сохрани ее в тайне.

Село, в котором они решили остановиться, чтобы поесть, Варна узнала — Тихомир привозил их сюда на Святки, однажды они сжигали здесь чучело зимы, призывая весну с местной ребятней. Он единственный продолжал видеть в них детей, которых нужно вывозить за пределы церкви, хотя бы иногда.

Раздобревший от сытой жизни мужичок согласился впустить их во двор и накормить. Варна с удивлением заметила, что вся семья хозяина почтительно склоняет головы и смотрит в пол в их присутствии.

— Чего это с ними? — с набитым ртом спросила она, кивнув в сторону застывших женщин.

— Дак это, не каждый день Взвод на пороге появляется, — пробормотал мужик. — Мы вас дю-юже уважаем, — протянул он.

— За что? — раздалось из-под капюшона Дария.

— Дак кто ж еще в пасть к чертям полезет, если не вы? Мы, сельские, знаем о тварях, что по земле ходят. Как скотина хворать начинает, пишет староста вашему брату, они приезжают — и все: тишь да гладь, снова красота и из дома выходить не страшно.