В Крумск мы въехали утром пятого дня.

Тракт обрёл ухоженный вид, вымостился камнем и обзавёлся верстовыми столбами с указателями. Именно верстовыми. Так здесь, в приграничье, меряли расстояния.

Город был обнесён крепостной стеной. И вовсе не деревянной, как утверждали злые языки. По всему периметру через равные промежутки высились квадратные в сечении сторожевые башни.

Ворота были открыты.

Ветер гонял пыль по мостовым. По извилистым улочкам слонялись полусонные дружинники князя Ратимира, торговцы, служанки и усталые гуляки. Всё, как в обычном городе. Дома каменные и деревянные вперемешку, с островерхими двускатными крышами и кирпичными печными трубами. В центре, рядом с замковой горой, высилась воздушная пристань. Интересно, почему странствующий посредник не пользуется браннерами? Куда безопаснее, чем наземные тракты. И куда быстрее.

Должен признать, никакой жути в Крумске я не заметил. То ли врут байки, то ли сказывают про удалённые озёрные городки.

На постоялом дворе «Дымный горшок» было людно. Стойла и конюшни забиты почти до отказа. Из-за повозок и экипажей не протолкнуться. Однако, стоило Коэну открыть кошель, ситуация коренным образом переменилась. Крестьянина, торгующего мёдом, взашей вытолкали прочь, и велели искать иное место для постоя. Моментально освободилась парочка смежных комнат на втором этаже. В очередной раз я убедился, что звонкие монеты по силе воздействия ничем не уступают магии. Владелец «Горшка» всячески старался нам услужить и даже предоставил Коэну мальчишку-посыльного для особых поручений.

— Послушай-ка, любезный, — обратился к трактирщику Коэн. Мы поднимались по узкой лестнице наверх. — У вас ведь в городе есть мастер ножей?

— А как же, — обиделся тот. — Чем мы остальных-то хуже?

— Значит, — Коэн понизил голос, — вы знакомы с рлоками.

Трактирщик вздрогнул. Выглядело это комично при его комплекции. Трясущийся мешок с жиром.

— Доводилось видеть, — залепетал наш хозяин. — Жуткая тварь. Рыщет ночью по улицам, честных граждан пугает. Но вы не волнуйтесь. Витеслав редко его выгуливает. И не в нашем районе.

— А чего бояться, — сказал я. — У нас свой есть.

Мы стояли на площадке второго этажа. Трактирщик переводил затравленный взгляд с меня на Коэна. Снизу раздавалась увесистая поступь отставшего Грорга.

— Но, — Коэн вложил в потную ладонь хозяина горсть золотых монет, — ты его почти не будешь видеть. А если и увидишь — тотчас забудешь.

Толстяк часто закивал.

— Конечно… Непременно… Как вам будет угодно…

— Чудесно, — оборвал его излияния Коэн. — Веди нас в покои.