Над нами пролетел ворон. Опустился на ветку сосны. Слегка наклонил голову и внимательно посмотрел на экипаж. От взгляда этой птицы у меня мурашки побежали по коже. Словно и не птица это вовсе. Словно кто-то другой смотрит на меня чёрными бусинками глаз.

— Как тебя зовут? — спросил я возницу. Хотелось отвлечься от дурных мыслей разговором.

Собеседник ответил не сразу.

— Грорг.

Глухой бас. Грорг со спины производил впечатление горы мышц, сталкиваться с ней в бою не хотелось. Ростом он был на две головы выше меня. Да и меч был ему под стать — двуручная махина с широченным лезвием и рукоятью с мой локоть. Если вытянуть пальцы. Под плащом угадывались контуры наплечников, а когда задирался рукав, я мог видеть краешек кольчуги. Грорг был усат и бородат. Таких парней можно встретить на Белом Взбережье, там, где ночь тянется полгода, и даже летом порой лежит снег. Встречаются такие парни и на быстроходных дракхах, чьи борта украшены разноцветными щитами. Банды варваров, волной обрушивающихся на портовые города, предающие материковые селения огню и мечу. Грабители, насильники и прирождённые убийцы.

Правда, те ребята предпочитают секиры.

— Ольгерд, — представился я. — Откуда ты?

Возница цокнул языком и подстегнул лошадей.

— Остров Родерерк. Ты не знаешь.

Я хмыкнул.

— Отчего же. Знаю. Там всё еще правит Хлодрик?

— Хлодрик погиб в Лесистых Фьордах. Власть у Норума Кривого, его брата.

Я вздохнул.

— Жаль. Он был другом нашей гильдии.

— Всем жаль, — Голос Грорга помрачнел. — Норума боги не наделили ни мудростью, ни силой. Зато мерзостью наполнили его палаты.

Здоровяк сплюнул.

До меня вдруг дошло, почему он подался в услужение к Коэну. Мой наниматель выискивал по всему миру изгнанников. Тех, кто не угодил своему властителю. Кого не держали обязательства, дом и семья. Однажды за кружкой эля я выслушаю его историю.

— Куда мы держим путь?

— Крумск.

— Ты слыхал о нём?

— Слыхал.

— И что думаешь?

— Мне платят не за то, чтобы думать.

Понятное дело, не за то. И не за то, чтобы править повозками. Скорее за то, чтобы кроить черепа и рассекать напополам людей. Или нелюдей. Кто подвернётся.

Мы скакали весь день и всю ночь, поочередно сменяя с Гроргом друг друга на передке. А затем — ещё трое суток. Дважды останавливались в захудалых корчмах, чтобы дать отдохнуть лошадям, перекусить и справить нужду. Ели молча. Охотники и прочие лихие людишки косились на нас, но зацепить не отваживались. Думаю, благодаря свирепому виду северянина. Рыка я кормил сырым мясом, купленным тут же, у корчмаря. Взять в толк, почему я не хочу его прожарить и полить соусом, он не мог. Но продавал.