Восход солнца расчертил город тенями.

Морозный воздух предвещал наступление зимы. В этих краях зимы были особенно суровы. Залив постоянно штормит, волны расшибаются о монолитные языки волнорезов. Ветер гудит в водостоках, выкорчёвывает хилые деревья и выстилает снегом уличные ущелья. Всё это — впереди.

А пока мы насладимся поздней осенью.

Если повезёт — доживём до первого снега.

Браннер величественно плыл над городом, отбрасывая вытянутую чернильную тень на черепичные зубцы и далёкие мостовые. Брин вёл наше живое судно к пристаням Гнезда — там швартовались гости метрополии, прибывшие по личным делам. Коэн был членом Академии, но почему-то решил не швартоваться на территории учёных.

Гнездо представляло собой круглую в сечении башню, ощетинившуюся причальными мачтами. Плоская вершина башни всегда была завалена тюками, бочками и ящиками. Там ворочались примитивные краны, шныряли грузчики, посыльные и воришки-беспризорники. К соседним зданиям протянулись языки-пандусы.

Я смотрел на приближающееся сердце Империи. На душе было гнусно — ничего хорошего от грядущих дней ждать не приходилось.

Чья-то рука легла мне на плечо.

Мерт.

Её волосы приятно щекотали кожу.

— Думаешь, тебе придётся вступить в бой со своим учителем?

Пожимаю плечами.

— Я не хочу этого. Знаешь, он ведь заменил мне отца. Террасы Гильдии стали мне домом. Ты придёшь воевать к себе домой?

Она не ответила.

Не придёт. И Коэн не отправится на Терру, чтобы предать её огню. А я шёл туда, где меня вырастили. С ножами и боевыми рунами.

Нам предстояло выгрузить свои пожитки на крыше Гнезда и перебросить их в канатную капсулу. Странное слово — капсула. За пределами Трордора никто им не пользовался. Возможно, Коэн знает о его происхождении, но уж точно не я. От этого словечка веяло чем-то… внемирным .

В Гнезде сходили не все.

Брин с Гарнайтом, Навсикая и Кьюсак остались на борту. Врачеватель Ли почему-то решил присоединиться к нам и пожить немного в городе. Не знаю, для чего мы здесь. Коэн сказал, что есть неотложные дела. Он принимал все решения, так что мы не задавали вопросов.

Вещей было немного. Самое необходимое. Когда мы спустились по пандусу на крышу Гнезда, никто даже не обратил внимания на рлока. Ещё бы — мастера ножей частенько появлялись среди горожан.

Мы приблизились к западному краю Гнезда. Ждать пришлось недолго — канаты задрожали. Капсула отделилась от городского ландшафта, выросла из маленькой точки, оформилась в куб из эбенового дерева с медными вставками, овальными окнами и раздвижной дверью. Медь тускло поблёскивала в солнечных отсветах, пробивавшихся сквозь рваные тучи. Когда капсула притормозила у края площадки, я увидел начищенные до блеска цифры возле двери — «68».