Думая об этом, я успокаивался. Орда второго континента велика. Они хорошо подготовлены, с ними Посторонние. Но преодолеть глухую оборону имперцев с наскока не получится.

И всё же, Посторонние шли на Трордор войной. У них был план. Они понимали, с чем столкнутся. Но неуклонно продвигались к цели.

Как и мы.

«Мемфис» подлетал к городу моей юности с севера — именно там раскинулось заброшенное кладбище, дальние рубежи которого терялись в Туманной Пуще. Солнце успело высоко подняться над горизонтом. Люди паковали нехитрые пожитки. Коэн заперся у себя в каюте.

Я держался за поручни ограждения и всматривался в серебристое зеркало Гиблого Залива. Там уже поднимались башни и шпили величайшего из городов Тверди. Казалось, вода извергает окаменевшие иглы. Мифические строители Трордора предусмотрели всё — метрополия считалась неприступной.

Город брал своё начало у пенных бурунов Скалы Самоубийц, западной оконечности Вьюжного полуострова, разрастался вширь, упираясь в крутые каменистые склоны, и тянулся к Ливонскому Хребту, взбираясь на его отроги дальними кварталами. Приближаясь к средоточию имперского могущества, вы видели циклопические крепостные стены, монументальные сторожевые башни, сложенные из чёрного камня с Железных Берегов и причальные мачты, облепленные браннерами. По мере приближения к Трордору вы понимаете, что крепостные стены образуют три кольца обороны, последнее из которых скрывает владения императора, его приближённых и богатейших домов Тверди. Перед вами простирается огромная территория, представляющая каменный лабиринт с тесно подступающими друг к другу домами. С большого расстояния императорский дворец, канцелярию, Академию и другие монументальные сооружения рассмотреть было невозможно.

Ближе.

Бухта Радости ощетинилась пирсами, далеко протянувшимися в залив. Это часть Нижнего Города, вынесенного за пределы крепостной стены. Порт облюбовало всяческое отребье — мошенники, бродячие маги и наёмники, портовые шлюхи, рабочие доков и грузчики, скупщики краденого, пророки и воры. Нижний Город тянулся под северной крепостной стеной и выплёскивался на материк. Сейчас мы пролетали над трущобами, в которые превратилось это злачное место. Ветхие домишки, хижины, деревянные бараки, обшарпанные кирпичные ночлежки. Северные подступы выглядели жутковато.

«Мемфис» пролетал над царством безысходности. Здесь терпели крушение надежды переселенцев, мечтавших о лучшей жизни в большом городе. Мне доводилось бродить по трущобам вместе с Рыком — не физически, конечно. То, что мы видели, нам не нравилось. По-моему, лучше поселиться на окраине империи, чем в этом гадюшнике.