— А доктор при том, — ухмыльнулся я, — что сообщил он о кстати случившейся хвори князя Модеста Яковлевича. Воспалилась у него железа некая, всё ж не мальчик он, почти пятьдесят… Коротко сказать, временно не способен на постельные подвиги. Так что на сей счёт не волнуйся, один князь будет. Ровно одна штука.

Тут я, правда, малость слукавил.

Наконец настал миг расставаться. Я проверил заряд в Алёшкином пистолете, велел ему попрыгать — ничего не звенит, всё ладно пригнано — и широко перекрестил. Мне ведь нетрудно, а мальчишка ещё верит в химеры… пускай потом ему дядюшка мозги на место вправляет, а я на роль мудрого наставника уж точно не гожусь.

— Ну, ступай! И верь в себя, всё у нас получится. — Напутствие, на мой взгляд, прозвучало излишне бодро, но сейчас это было уже не важно. — Я тоже скоро выдвинусь, другой дорогой.

Когда чёрная Алешкина фигурка скрылась в ельнике, я помедлил пару мгновений, а потом, точно в детстве со старой ивы в речку, нырнул в Сумрак. Пропали звуки, потускнели краски, и даже синего мха тут не было: лес ведь, безлюдное место. Но в здешней вязкой серости уверенно движется алая точка — это горит Алёшкин цветок души, спешит парень переведаться с князем, жжёт его душу пламя праведного гнева. Не самый лучший вариант, обида или зависть были бы надёжнее, но и гнев нам тоже подходит. Лишь бы не рассеялся по дороге.

Что ж, пора было и мне выдвигаться на свою позицию. Я не пошёл вслед за Алёшкой, до Старого Лога и без моей помощи доберётся: добрые люди сейчас спят в своих избах, злые же просто его не заметят. И потому достал я крошечный берестяной лапоток, сдавил… Артефакт этот ещё и тем хорош, что действует и на первом слое Сумрака.

Путь до поместья занял у меня всего лишь пять минут. Сперва на фоне густо-серого неба зачернели деревенские избы, затем потянулось незасеянное, под паром, поле, которое делила надвое неширокая, двум экипажам не разъехаться, дорога, а там уж на невысоком холме показался парк, и в глубине его — огромный белый дом, очертаниями слегка смахивающий на европейский замок. В Сумраке, впрочем, всё серое, различие лишь в оттенках.

Дальше всё было просто. Я прошёл сквозь запертые на ночь ворота, миновал караульных — трёх здоровенных мужиков с дубинами. Заботится князь о своей безопасности… весьма разумно, учитывая всеобщую к нему любовь. Мужикам полагалось безостановочно ходить дозором вокруг дома, но сейчас они сидели на широком бревне и вели неспешную беседу.

В доме пришлось мне потратить толику времени, чтобы прощупать цветки душ его обитателей и составить мысленную карту: кто где сейчас находится. Работа эта несложная, но весьма нудная. Нудная — а нужная. Никто лишний не должен появиться близ княжеской спальни, никакая сенная девка с охапкой белья, никакой лакей, зажигающий (или гасящий) свечи, никакой приживал, которому не спится. Такие поползновения мне сейчас следует мягко гасить. Тончайшее прикосновение к уму — и человек тут же забывает, куда и зачем направлялся. Будь тут Светлые — наверняка предъявили бы счётец за несанкционированное воздействие седьмого уровня… к счастью, здесь их нет.