Я с тоской поглядел в фиолетовое небо, куда с унылым постоянством лупили снизу почти розовые… почти молнии. Вот, значит, какую игру затеял дядя Яник… и что же ставка в сей игре?
— Кстати, а звать-то вас как? — Мне ещё там, в избе, следовало это спросить, но то ли не хватило наглости, то ли ума. — Глупо, согласитесь, разговаривать, не зная даже, как к собеседнику своему обратиться.
— Да как хочешь, так и обращайся, — махнул рукой старик. — Имён у меня было так много, что я уж и сам забыл, какое из них истинное. Да хоть и Отшельником зови, ведь я и впрямь отошёл от прежних своих мест.
— Может, хоть скажете, Тёмный вы или Светлый? — безнадёжно спросил я, сам понимая, что ответа не будет.
— Ты ж ауру мою смотрел, — вздохнул Отшельник. — Сам видишь, не то и не другое. А почему? Потому что так часто менял я свою масть, что её во мне не осталось. Я не Тёмный и не Светлый, я просто Иной. Доволен?
— Разве так бывает? — в очередной раз удивился я. — Иные ведь берут свою силу либо от Света, либо от Тьмы. При посвящении мы входим в Сумрак, и он выявляет в нас истинную нашу суть, и выходим мы оттуда либо Светлыми, либо Тёмными.
— Вспомнились уроки Александра Кузьмича? — язвительно спросил Отшельник. — Пора тебе, Андрюша, понять, что не всё так просто. Нет никакого Света и нет никакой Тьмы — то есть нет за этими словами никаких разумных Сил, никаких равновеликих богов. А есть желание всякого человека объединиться со своими… но своими не могут быть все, значит, нужны чужие. Видимо, кто-то из воистину древних Иных это осознал, и оттуда, из допотопных веков, пошло такое разделение. Вот это, — на левой ладони его закрутился чёрный шарик размером с крупную сливу, — и вот это, — на правой вспыхнул лепесток белого огня, — всего лишь действие очень древнего и очень долгоживущего заклятья. По крайней мере иначе их никак не объяснить. По-моему, это просто-напросто символы той или другой стороны, не стоит за ними никаких великих смыслов.
— Так вы, Отшельник, сразу и Тёмный, и Светлый?
— Можно сказать и так, — согласился он, — а можно иначе: что я уже и не из Тёмных, и не из Светлых, а просто сам по себе. И от бабушки ушёл, и от дедушки ушёл…
— Значит, никакой разницы между Тёмными и Светлыми нет? — хмуро поинтересовался я.
— Эх, Андрюша, — гулко засмеялся Отшельник, — это смотря в чём её, разницу, искать. Вот смотри, кто чаще всего оказывается Светлым? У кого душа настроена на других людей. Кого они не тяготят, кто без труда способен их жалеть в скорбях и сорадоваться им в удачах. А кто попадает в Тёмные? Тот, кому то, что у него внутри, важнее всего того, что есть снаружи. Кто с людьми сходится туго, кто сосредоточен на своих радостях и горестях, и чужие в его душу уже не вмещаются. Вот тебе одна разница.