— А ежели не артефакт и даже не заклятье, — помолчав, добавил дядюшка, — ежели Отшельник своей силой сие творит, то не должно ему быть. Как в Писании сказано, иногда лучше одному человеку погибнуть, нежели всему народу.
— Да, это жестоко, — скривилась графиня. — Нам, Светлым, даже сама мысль о подобном хуже зубной боли. Но в редчайших, исключительных случаях, когда нет совсем уж никакой другой возможности, а речь идёт о жизни миллионов…
— Но вряд ли сие будет столь просто, — пояснил дядюшка. — Очень может статься, что наш Отшельник — маг чудовищной силы, и не всякий Высший с ним управится.
— Вот поэтому и нужна разведка, — сообщила графиня. — И вы, молодые… гм… Иные, наверняка уже догадались, кто в неё пойдёт.
— Дело опасное, — вздохнул дядюшка. — И говоря по истине, боязно за вас. Да только нам с Викторией совсем уж не с руки пускаться в длительное путешествие, без нас тут всякое приключиться может.
— А дело такое, — пояснила графиня, — что нельзя на него одних только Тёмных отправлять. Да и одних Светлых, — по голосу её чувствовалось, как неприятно ей в этом признаваться. — Слишком велик соблазн перед разведчиком. Очень уж вкусной покажется возможность супостатам своим цвет менять, на свою сторону перетягивать. Вызнав секрет, разведчик может и не вернуться к тому, кто его послал… Потому и нужна совместная экспедиция, дабы Светлый надзирал за Тёмным, а Тёмный за Светлым.
— Но и передраться они не должны, — добавил дядюшка. — Когда завладеют секретом осветлений и затемнений, тогда самый-то соблазн и начнётся. Ухайдакать напарника да самому единолично всем распорядиться. Вот прикиньте, что было бы, коли, к примеру, Константина ихнего в пару с нашим Ефимкой поставить. Нет уж, как ни крути, а из всех тверских Иных только вы подходите. Тёмный и Светлый, которые друг другу не враги. Которые долгу своему верны. Причём я не только про долг перед своей мастью…
— Силой мы вас принудить не вправе! — заявила графиня. — Только добровольность! Сугубая добровольность! Я не меньше Януария Аполлоновича беспокоюсь за вас!
В кабинете на целую минуту повисла тишина. Ну, не совсем уж полная — колотилась в окно метель, тикали ходики, трещали берёзовые поленья в камине, стрекотал сверчок за шкафом. А внутри головы моей столько мыслей зашебуршилось разом, что друг другу они мешали выбраться на поверхность ума, и потому чувствовал я одну лишь тупость.
— Да понятно это, — подал голос Алёшка. — Мы с Андреем Галактионовичем осторожненько. Ничего, прокатимся, разведаем. Так что именно делать-то нам надлежит?