— Как скажете, уважаемый Рэм.

Ни ногой туда.

— Вот и ладно, — поднялся он с нар, да к фонарю со светляком потянулся.

— А я смотрю, не обошлось вчера без боя, — охнул я, заметив в свете крупный синяк у него под глазом.

— Да нет, это я об сани ударился.

— Бывает, — отвел я взгляд.

— Что сидишь? Хватай соболей и пошли на волю.

Я и рад — тут же вскинулся, да за бок тут же, охнув, схватился.

— Все-таки поподчивали тебя тумаками, а?

— То за другое. — Уклончиво отозвался я.

— А за что? — Заинтересовался Рэм.

— Да пошутили, что на острове морда я, если не благородный. Я тоже смешно пошутил.

— Понятно… — Протянул он. — Я с людишками теми переговорю.

— Да я ж не жалуюсь.

— Все одно — не порядок будет, если на улице разойтись не сможете. Не сейчас, так потом.

Только плечом дернул. Может, и правильно своих людей бережет.

Дальше выхода из камеры Рэм меня провожать не стал — передал молчаливому стражнику и велел из терема в шею гнать. Ибо не знаю ничего, и только время его трачу.

— А вещи мои?

— И вещи ему верни. — Раздраженно отмахнулся Рэм, да в другой конец коридора пошел.

— А ну давай на выход, — пробасил стражник, и я без понуканий в сторону лестницы направился.

«С превеликим нашим удовольствием», — выдохнул я беззвучно, недолгому заключению порадовавшись.

У порога свой кинжал получил обратно, тут же к поясу приладив, и совсем успокоился.

А как на улицу вышел — понял, что нет слаще в мире напитка, чем свежий воздух. Так пил бы и пил эту прохладу — пьянящую почище водки после сырых подвалов.

И в серо-коричневых красотах тесного подворья столько ярких цветов сразу увиделось! Даром, что с утра небо облаками затянуло.

— Спасибо этому дому, но мы пойдем к другому, — не стал я задерживаться и заспешил куда подальше.

Понятно, выбрал ту сторону, откуда санная подвода меня привезла — а там разберемся, как на торг добраться.

«Главное — соболей быстрее сбыть. Даже с уроном к настоящей цене, лишь бы монета кармане завелась».

Вещи из постоялого двора решил не брать. Уважаемый Рэм, все-таки, человек умный — и раз сказал, что грозит мне опасность, то обождут мои вещички недельку. Никуда не денутся.

А именно на постоялом дворе меня поджидать и будут в первую очередь.

Вышел за угол терема, да головой закрутил — страсть как санная подвода нужна. Не сильно я в улицах Острова разбираюсь, а извозчик он завсегда лучше всякой карты.

— Вер! — Окликнули меня со стороны.

Я обернулся, сразу правую руку к поясу уронив, где кинжал покоился. Но тут же успокоился и улыбнулся радостно.

— Десятник Точ, — приветливо кивнул я головой, глядя на знакомца, сидящего на санной подводе — в сером полушубке с белым воротом и меховой шапке. Напротив него еще мужик сидел — в овчинном тулупе и колпаке. Тот обернулся на меня — и я признал воина из бывшего нашего уже отряда. Только имя запамятовал — из чужого тот был десятка. Тот меня тоже узнал и кивнул в ответ.