В общем, от всяких сложных букв Вара наутро вся красная ходила. Да к следующему вечеру все одно — снова в одной постели все втроем были.

Иначе какой смысл быть княжичем, если себе не позволять, что хочется? Но княжичем быть — это еще и добром того добиваться. Ибо иначе чести нет.

На третий день силу Ветра Лале подсадили. Ибо мне — незачем, а Вара уже голодным котенком на меня смотрела — мол, дай да дай… Вот я ей последнее условие и поставил.

Ибо мне тот Ветер не нужен, а продавать его — всем сказать, кто в смерти А-Руве виноват.

А так — и спокойно мне. И, ежели Лале рожать, сила от беды сбережет.

Сама девка только беспокойная была — как же, краденое ведь. Мол, что божество Ветра скажет, когда ему Лалу представят?..

Объяснил ей, что плевать на то богам. Давно уже они только дары получать хотят, а что на земле происходит — все равно им, пусть даже жрецы за них говорить пытаются. Уже даже хранителей силы поручениями не тревожат.

Разве что Смерть — той вертеться приходится, ибо нет у нее почитателей так много, и жертвы ей редко приносят. Вот и ищет гнилых людишек, чтобы жизнями кланялись.

Божеству Ветра деву взялась сама Вара представить. К жрецам не пошли — они только сверх жертвы свою долю берут, а обратиться к божеству, ежели знаешь как, любой может. Не всех услышит, правда — но Вару послушают.

Так что ныне Лала верткая да быстрая — хоть и недолго пока. Со временем, сил больше будет — да и травиться ей не надо, как мне. Ибо Ветер — он не как Лед, которого сдерживать нужно. Ветер везде есть.

Ну и Вара тоже — довольна, как шарик я ей передал. Пропала тогда на день, а вернулась — я даже затревожился и обещание взял, что в паучиху не превратится. Обиделась. Со мной, сказала, что не разговаривает.

Я под то молчание оборотня во двор привел — будку ему сколотил побольше да цепь, что в палец ему была, поверх меха серебряного накинул. Велел звать Ухом. А раз молчит — значит, согласна.

Ножкой топнула Вара и в терем ушла. Пришлось в город выбираться — за сладостями. Ибо знаю — в доме их больше нет, вот все недовольные и ходят. Лала, вон, требовать стала глупое — чтобы учил ножи метать. Мол, она десяток будет при себе держать, и там с Ветром — ух!

Отказал, ибо Ветер ей дан, чтобы убежать смогла, а никак иначе. Дуется теперь.

Там, на рынке, уже и все-все слухи собрать смог. Успокоился.

А там, после слухов эдаких, многими подтвержденных — и Рэм на подворье заявился. И гнать его уже рука не поднялась — уважил так уважил. Посчитай, откупился за предательство — но он и сам это знает, раз пришел.