Соболей я на всякий случай из куртки достал, да вокруг руки скрутил — богато получилось. На шапку и воротник теплый точно хватит, а то и на рукава. А что вокруг руки скрутил — так авось и отдавать не придется? Как лаяться начнет — так и уйду. А захочет выхватить — не отдам.

«Ишь чего, почти восемь золотых отдавать!»

И без того на один серебряный беднее стал.

Так-то ведьма эти меха мне потом велела бы передать — но, а вдруг забудет? Нет уж.

Первым засветился волшебный фонарь над калиткой, приближение хозяйки чувствуя. А там и железо скрипнуло, как тяжелую створку принялись отворять.

«Нет, верно сказал сотник — красивая», — признал я, оглядывая высокую статную женщину в белоснежной шубке с красной узорной оторочкой.

Русые волосы прикрыты цветастым платком — поспешно, один локон вырывался. На руках варежки — но руки те неприветливо на груди сложены. Ножки — в валенках. Только глаза из-за темноты не зелеными кажутся — а черными.

— Явился, — нерадостно встретили меня, без улыбки.

— А я соболя добыл. — Зыркаю на нее насторожено, соболей у груди придерживая.

— Еще что сделал? — Приподняла она бровь. — Ходить научился? Без титьки мамкиной жить? Ты хвались, я совсем спать не хочу, — прикрыла она ротик рукой и зевнула.

— Так — волшебного. Как и обещано было. Да не одного — а целых пять штук! — Стал я злиться, хоть и знал, что так будет.

— О, волшебного — совсем другое дело. — Покивала она. — Много стрел извел? Поди, весь лес в них — больше чем веток на деревьях.

— Пять. На пять соболей — пять стрел, — зашумел я возмущенным дыханием.

А ведь смотрят соседи — вона за калиткой напротив шумит кто-то снегом.

Разойтись было оговорено! Не позорить! Мне ж на Острове жить!

— А может, ты считать просто не умеешь?

— До пяти — умею. Ровно столько ведь у тебя зубов.

— Чего? Ополоумел что ли?

— Потому и не улыбаешься никогда. — Буркнул. — Я как булку, тобой с торга сворованную, увидел — все отпечатки ровно пересчитал. Два зуба сверху и три снизу.

— Че-его⁈

— И еще два клыка, которыми ты с меня всю кровь выпила! Нет уж, обойдешься и без соболя! — Решительно развернулся я от калитки.

— А ну куда пошел!

— Да уже найду поласковее, да кто слово свое держит!

— Нет, ты не понял. Ты куда пошел⁈ — Дернули меня за плечо с неженской силой и потащили внутрь калитки.

— Мы так не договаривались, — задушено пискнул я, внезапно обнаружив, что пятками по земле волочусь.

— Да сейчас по новой договоримся!!! Булку, говоришь, украла⁈ — Разъяренно прошипели над ухом.

«Карачун!» — Пробрало меня, как понял, что силушки в ней, как в волшебном медведе поздней осенью — я только руками и махал беспомощно.