— Уважаемый Рэм, а если подозрения были, чего ж вам такая хитрость понадобилась? Уговорили бы кухарку или кого из обслуги, чтобы в обработанном платке день поработала. — Полюбопытствовал я.

— Так там все повязаны, уважаемый Вер. Я же говорю — в кандалы попадут лишь несмышленыши. А остальные, до последнего конюха, все и всё знают. И если я с твоим платочком рядом с кухаркой замельтешу — тут же все прознают. И затаятся, сволочи. Да и не работает оно так — надо чтобы рядом лежало. — С досадой произнес он.

Словно и в самом деле когда-то пробовал.

— Значит, в других сундуках оно и было… — Сделал я вывод.

Но Рэм уже присвистнул на кобылку, и та попятилась, выводя сани из тупичка. А там — понеслись мы недалече. До зеленого переулка от выселков — посчитай, совсем близко было.

— Монету серебряную гони! — Ворчливо отозвался возница, у нужной калитки остановившись.

— Бери свою монету, добрый человек. — Выбравшись из саней, с неохотой расстался я с серебром, закинув ему в руки.

— А на водку? — Возмутился он, пряча сверкнувший кругляш в рукав.

Вот же скоморох! Еще и серебро, поди, не отдаст! Скажет — соседи могли смотреть и запомнить, что я не заплатил.

«Ну, раз так — тоже не обижайся!»

— А на водку — держи! — И резко завыл волчьим воем.

Да так, что кобыла резко дернула сани да понесла бранящегося возницу по улице, а все соседские собаки на переулке как один завыли да забрехали.

И на сердце потеплело.

Обернувшись на черные ворота ведьминого подворья тут же приметил, что зажегся светляк в окошках внутри двора. Не иначе — разбудили мы ее.

«Не ждала», — пронеслось грустное. — «Да и не должна была», — громко застучал я кулаком по уличной калитке.

Потому как не зазноба она мне и не любовь. Для истории она уважаемому Рэму понадобилась — и услугу ему оказывала.

Ну да, ходили мы с ней по островному городку, как влюбленным положено — даже ладошку мне дали подержать. Но ночевал я на гостином подворье, а в тереме ее был трижды — обедал, когда звала.

Хотя кумушки соседские давно нас оженили — мне открыто сочувствуя, пока Вара не видела. Потому как ведьму в жены брать — совсем головы надо лишиться. Или чужаком-иноземцем дурным быть, каковым меня все и знали.

Могла Вара мехов волшебных соболей попросить? Могла.

Могла условием поставить — что, мол, только с ними на порог пущу? Тоже могла.

Могла взять добытых соболей, да насмешливым словом с подворья прогнать? Отчего нет.

Так что верно все уважаемый Рэм придумал.

Вот сейчас заберет мех волшебный — и побреду я уныло по снегу на постоялый двор, людям на женское коварство жаловаться. Там же дам зарок — новую жизнь начать. И начну. Как того и сам хотел.