— Так я не его ведь человек! — Возмутился Нив.

— А они разве знают?.. Слушай, ну в самом деле — волколаков не убоялся, а тут весь сгорбился.

— Так там почище волколаков служат…

— Али ты у меня опять золотой выкручиваешь? — Возмутился я в конец.

— Нет, что ты, княжич! Все исполню! Эх… — Чуть дернул он вожжами, да лошадка вперед пошла.

— От себя серебрушку добавлю, — с ворчанием добавил я. — Ладно. Если спину испортят — тогда и золотой. Но чтобы не нарывался мне — прознаю ведь!

— Вот уж, спину за золотой не жалеть…

Зажрался — не иначе. Люди за золотой, вон, сколько работать должны. А этот — спины ему жалко.

— А ежели уважаемого Рэма не будет и адрес не дадут — талдычь им, что жалобу подать хочешь. На этого сотника именем Сол, что тебе телегу повредил — уважаемый Рэм ведь ему начальник. — Пришла дельная мысль. — Тогда и спина целой останется, и дело не испортишь.

— Ежели так, то сделаю. И жалобу — подам! — Кивнул тот ворчливо. — Я пока стоял, проверил — они же две бляшки серебряные мне с хомута срезали! И не абы какие — а на удачу навешанные людьми знающими. Не стража, а ворье! Тьфу!

Я поддакивал, дальше только слушая ворчания Нива. Пусть жалуется — это и хорошо будет.

До ближнего постоялого двора он меня доставил — и хоть местечко победнее, нежели там, где воеводы проживают, а все одно телег, на сани поставленных, немало стоит. Для питейных заведений только началось все — вот и свозят тех, кто ноги ломать по снегу не хочет. А потом допоздна им скучать, покуда по домам люд разойтись не захочет.

— Ну, бывай, — кнут подхватив, спрыгнул я с телеги.

А Нив, что-то под нос себе простонав — не иначе, на жизнь жалуясь — разворот заложил да лошадку подстегнул, в сторону главных улиц помчал. Быстро управится — значит, и мне торопиться следует.

Сам я немедля другого возчика свистнул — и к тому, кто первее сани с места стронул, сел.

— Доброго здоровьичка, княжич. Куда править прикажете? — Новый кучер оказался немолод, волосом седой и облезлый, как шапка и шубейка его.

Зато сани держал в порядке и шерстяные одеяла, что вместо мехов тут были, чтобы ноги укрыть, чистыми оказались — касаться можно без желания мерзкого оттереть руку о снег немедленно.

— Недавно я приехал, возница. Хочу северный берег посмотреть. Туда меня вези.

О цене говорить не стал — оно ведь все равно мало не попросит, а много требовать побоится, чтобы кнутом вместо серебра не заплатили.

— Как изволит княжич. Да только, ты уж не гневайся, разрешить спроси. Нет ли у тебя на сердце боли какой?..

— Странные вопросы задаешь, — удивился я и в самом деле. — Не по чину тебе ответ давать, но уж слушай: нет. Спокойно мне на сердце. Отчего спрашивал?