И ежели в лавке терпко пахло травами — аж нос чесался, то тут легонько цветами веяло. Если к шторам присмотреться — то просвечивают за ними горшки в немалом числе, да листочки, что к солнцу настоящему тянутся.

Словом, видно — травник дело свое любит. А вот гостя, несмотря на все улыбочки заискивающие — не очень. Уж больно много опаски в глазах. Я, впрочем, А-Шеваза тоже не сильно люблю — из-за него левую руку никак не почесать.

Как вошли, я шубу на пол скинул, а пока травник угодливо ее подбирал да возле двери на крюк прилаживал, уже за его столом сидел, на хозяйском месте, да принялся ящички выдвигать, коих в немалом числе в том столе было.

— Княжич! Милостивец! — В ужасе замер травник. — Там же одна отрава в коробах!

Были в ящиках и коробочки бумажные да берестяные — их я не трогал. Зато кошель кожаный, вглубь ящика положенный, тот взял да встряхнул.

Приятно брякнули монеты внутри — да те, ежели по весу судить, не одна сплошь медь. Его-то я небрежно на стол перед собой и бросил.

— Беден ты изрядно, Вит. — Покивал я.

— Так это ж в рост деньги взятые, милостивец! Их возвращать не сегодня так завтра — все лето на сбор перевел, монетка к монетке! Сам не доедал да служек не отпускал допоздна…

— Угомонись, — поморщился я с досадой. — Сядь, — кивнул я ему на стул для гостей.

Травник посмотрел на него с явным сомнением — как бы не развалился тот под весом хозяйским. Но да ежели развалится — подушечка есть, все мягче падать.

— Али игла отравленная у тебя там для меня припасена? — С подозрением вымолвил я.

И тот уселся тут же — стул аж скрипнул, но выдержал.

— Знаешь, зачем я здесь?

Травник было воздуха набрал ответить, но вместо того кивнул со всей убедительностью.

— А почему, знаешь? Да не кивай, словами скажи, что тут у вас было, и что ты о том думаешь. — Ленивым жестом подобрал я к себе кошель да принялся одной рукой завязку на нем развязывать.

Долгое это дело, нелегкое — вон, я только начал, а Вит уже взопрел весь.

— Стало быть, княже, рушение великое произошло. — Облизнулся травник, с болью в глазах за моими пальцами следя. — Вышел на людишек клятый Рэм да повязал всех, до кого дотянуться смог. А это — только посвященных под дюжину, и еще без малого три дюжины тех, кто полезен был.

— Откуда число точное знаешь? — Кольнул я взглядом.

— Так и не знаю я точное! Но костры — те посчитать сподобился. Как и людишек на них — кого узнал, а кто незнаком мне был, — помрачнел Вит. — Все одно, когда казнь вершили — о том, за что жечь будут, на всю площадь голосили. Посчитай, весь Остров на то выходил смотреть.