— А ты как костра избежал? — Следил я за ним внимательно.

Тот аж заерзал — слегка, пока стул скрипеть не стал — там и успокоился, да все одно взгляд отвел.

— Не иначе, бережением Хозяев…

— Они о тебе и не знают. Али ты познакомиться хочешь?

Травник аж головой замотал.

— Знаться с ними не желаешь, верно ли я понял?

Тот с ужасом замотал головой еще сильнее.

— Как призовут — пойду. Только за что, княжич? Ничего же не содеял я! — Взмолился тот.

— Но ты жив, а они — пеплом по реке разошлись.

— Так ведь не я один, милостивец! Не один я уцелел! Повезло! Повезло всего лишь!

— Не верю я в такое везение. Многие из тех, кто с дымом ушел, с тобой знакомы были. — Чуть поменял я позу, все-таки завязку на кошеле одолев.

Да все на столешницу ссыпал. И удивление само вверх взяло — золото там и было сплошь.

— Продал нас, значит. — Цокнул я.

— Не вели казнить, милостивец! — Рухнул на колени травник, а стул — тот с треском все-таки не выдержал да вместе с ним подломился. — Все ведь для клятого ростовщика Роха собрано!

— За лето, верно ли я услышал? Сколько тут золотых — дюжин пять? — Принялся я монетки рядками выкладывать.

— Шесть, княжич. — Понурился травник. — Итого семьдесят две золотые монеты. А брал я четыре дюжины в оборот, чтобы травы заморские выкупить. Да и то — едва ли отбился. — Пожаловался Вит.

— И что, бывают такие снадобья, что с четырех дюжин монет — больше шести делают? — Проявил я любопытство, сам же задумчивость излучал.

— Ежели в мелкий кувшин разлить да правильным людям предложить с поклоном… Сила — она ведь всем нужна. — Поглядывал тот с пола подобострастно, да вставать не спешил.

— Сила княжеская али какая?

— Да вот, — с гордостью показал Вит мышцы свои и в локте руку согнул. — Такая сила, что с телегой управишься как с той пушинкой. И тело от того прирастает, ежели каждый день стараться.

Не иначе — половину снадобья сам и сожрал.

— Еще осталось?

— Конечно! Я и сам поклониться снадобьем хотел!

— Будет у тебя такая возможность, — кивнул я. — Ежели расскажешь, отчего костра избежал.

— Так я же и сказал уже…

— Про монету сказал и, посчитай, убедил, — принялся я монетки по одной в кошелек перекладывать.

На радость травнику.

— Хоть убей, княжич, а счастье свое — только счастьем и объяснить могу. — Уперся тот.

— Ну, убью значит.

— Да как так-то! — Пробормотал Вит, которого из радости снова в кошмар закинуло.

— Ты же травник, Вит. И травник хороший. Знакомства, поди, водишь какие полезные. Зелья за золото продаешь. А все не можешь мне простых слов сказать: мол, дружки у меня есть. Тот и другой. Они меня предупредили. Они уберегли и имя мое из листов разбойного приказа вычеркнули.