Молчит, понурившись, да в пол смотрит.

— Или я за тебя уже все сказал? — Словно удивился я. — Одно ведь и добавить осталось, Вит. Кто твой благодетель? Я ведь узнаю. Хозяева узнают. — С угрозой добавил да все-таки продавил.

— То имя не понравится тебе, княжич. — Вздрогнул травник. — Но чем угодно поклянусь — я братьев не сдавал. Не с меня этот мор начался! Не я тому виной!

— А я не виню, Вит. Я же просто убивать тебя буду, если имя не скажешь. — Доложил я последнюю монетку в кошель, да завязку дернул вверх, чтобы тот сомкнулся на краях, как веревка на шее висельника.

— Рэм его зовут. — Белее белого он был. — Сказал мне, что травник Острову полезен. И на последний раз глаза закроет, но ежели я преступлю черту, то и сам огнем уйду… Но я верен, княжич. Ты же видишь! — С надеждой смотрел он.

— А как я уйду — к Рэму побежишь докладывать?

— Нет! — Отрицательно помотал он головой.

— Да побежишь. — Прищурился я. — Я тебе приказываю так сделать.

— Но…

— Не твоего ума дела, травник. Но скажешь ровно то, что я прикажу.

— Как скажешь, княжич, — не понимал тот толком, но разума хватило примолкнуть и глаза покорно опустить.

— Еще список мне сейчас отпишешь — кто еще уцелел да, по твоему разумению, отчего так вышло. Не один ведь ты такой везучий — сам сказал.

— Напишу, княжич, — кивнул он.

— Про список Рэму можешь сказать. Про то, как расспрашивал, отчего ты жив — тоже. А вот то, что сейчас спрошу — ежели передашь, приду и глаза вырежу. Отдам крысам, чтобы закопали поглубже, и будешь смотреть день за днем, как черви твои глаза глодают, пока рассудка не лишишься. Все ли понял?

— Понял. Исполню, княжич! — Вновь качнулись весы надежды в его сторону.

— Какие еще Рэм распоряжения велел про меня оставить?

— Сказал, ежели травы какие попросишь для себя — все выдать, да с одной травкой замешать допрежь. Но чтобы ты, княжич, не заметил ничего.

— Что за травка? — Насторожился я.

— Бадьян тысячеглавый, под полной луной собранный. С юга идет да мешочками малыми, тайно. Ибо ежели поймают — смерть верная.

— Для чего он?

— С ним хорошо очень, княжич. Многих страхов лишает, бодрости придает. Говорят, сила — та, что княжья — легче в руку дается и больше ей сделать можно. А все одно — плохая вещь, княжич. Ибо один раз, потом другой, а там и третий — и все, без нее уже тяжко день встретить да ночь проводить. И ежели не знать, отчего так становится — начинаешь на стену лезть. Очень уж коварная она, княжич. Приворожить ей легко — потому как, ежели в еде твоей она есть, то бодр ты. А дом покинешь — свет не мил, как обратно хочется. Али к тому человеку, кто тебя ей потчевать станет. И совсем чуть надо — безвредно оно. Безвредно да дорого…