Только рукой развести осталось — я ведь бумагу Зера мельком и смотрел, на предмет печатей. А кто он есть — из головы вылетело. Да и свыкся, что ежели сапогом по сундуку стихнуть — замолкнет. А ведь и в правду, боярин… Неловко получилось.

Но да ту деву никто искать не станет, а сам боярин жаловаться не побежит. Да и А-Шевазу недели две еще на севере обретаться — потом исчезнет.

— Обойдется, Сав.

— Ох и сведешь ты меня в могилу… Сердцем прошу — ничего на следующей границе не говори! Сам я с ними стану речь вести… — Тяжко поднялся Сав на ноги, да на воздух пошел. — Да взятку — тоже сам суну! Это ж надо, боярина с дочкой…

— Вот же дурак, — буркнули из сундука, стоило Саву нас покинуть. — Не понимает, что княжич чернильного заморочил попросту. Он бы и мать в телегу твою подсадил, ежели такова воля княжича была. А что княжич монету сунул — так дабы морок когда прошел, тот человечек глупый сам решил, что своей волей нас через границу пропустил! Хитер и мудр княжич А-Шеваз.

— Вон, Лала, смотри, как человек кушать хочет.

— И вовсе нет! Восхищаюсь я искренне, и всего делов! — Возмутился тот тихонько.

— Раз так, то покормим к вечеру ближе. — Замял я разговор, да на свое место, Лалу потеснив, устроился. — Сав давеча говорил, в городке заночевать хочет. После ужина с собой гулять возьму.

— Меня? — Обрадовался сундук.

— Тебе еще одно княжество пролежать осталось. Лалу спрашиваю.

— Пойду, княжич. — Обрадовалась та.

Все одно — скука смертная в караване версты считать.

— Скромнее оденешься.

— Как скажешь, — чуть расстроилась она, но все одно — веселая осталась.

Городок я тот знал — когда с запада на Остров шел, через него проходил. Большой, на много сотен дворов, названием Арса — стоял он на перекрестье торговых путей и бедным быть никак не мог. Ежели бы не строгий указ, волшебного зверя и иные вещи только на Острове да на берегу его продавать — то дальше купцы и не ходили бы. А так — все одно до Острова идти, но перед ним и роздых получить можно, и новости послушать из чужих земель. И не так тут дорого, как дальше на север будет.

Я до того проездом был, торопился — знал, что погоня может быть. Но все одно — многое приметил да запомнил, и вместе с Лалой знал, куда пойду.

Монетку дав караванному работнику, саней с возчиков потребовал себе найти — а там, с Лалой на лавки мягким укрытые сев да теплым накрывшись, поехали мы.

Я — вперед смотрел, Лала головой вертела по сторонам да охала, на каменные дома глядючи. Тут не редкость они — а она, поди, и не знала, что такие бывают. Опять же, иные сани навстречу катят — а в них люди богатые, мужья в мехах да дамы в шубах и платках дорогих. На них тоже смотреть любопытно — какие люди бывают. Торг пересекли — так Лала чуть не выпала, скоморохов у края торга увидев. Те, ловкачи, на плечи друг другу забирались да кувыркались через спину. А один, видом богатырь, факелы в руках крутил по три-пять за раз. Но все одно — толпа обступила, и не видать, что там еще есть.