— Знаю, — вздохнул Самир, — только ругаться начинают, когда я его с собой на работу беру, он же лезет везде, любопытный.
Я только вздохнул, сжав кулаки. Это ж надо оставить сирот в таких условиях. Как же запугал Тукай людей, что и на детей у них жалости не осталось.
— Так что? Поедете со мной? — я присел, смотря мальчонке в глаза.
В них застыл застарелый страх и голод, а теперь появилась надежда.
— Нас Тукай назад заберёт, — робко сказал он.
— Не получится. Всей деревней отстоим. Веришь?
Самир улыбнулся, а по щекам его заскользили слезинки:
— Верю, абый Егор.
Я обнял мальчишку, погладил его по торчащим во все стороны волосам:
— Ты только ничего не бойся, тебе надо быть сильным, ради себя и Равиля.
Самир хлюпнул носом и кивнул. Мы вернулись назад к Сахибу.
— Мальчишек я забираю, — сказал я, зайдя во двор.
Младший сидел на руках у жены Фатиха, доедая тарелку каши. Мальчуган уже пришёл в себя, насколько это возможно. На щеках остались звёздочки лопнувших капилляров, расплывшиеся маленькими синяками, и краснота с глаз не сошла.
— Не пришлось бы тебе пожалеть об этом, Егор, — покачал головой старик.
— Оставить мальчишек вот так, тоже не могу, абый Сахиб, они не переживут эту зиму. Гляньте на них, в чём только душа держится, непонятно.
— Может, и прав ты, Егор, — задумчиво ответил старик, — здесь им Тукай житья не даст. Езжай, скажем, сбежали мальчишки.
— Тогда не будем терять времени, — подхватился Фатих, — поехали.
Когда мы подъезжали к колодцу, в голове у меня мелькнула одна мысль:
— Ну-ка, тормозни, проверю, не ушла ли вода, — окликнул я Фатиха.
Тот остановил лошадь, наблюдая за мной. Я же подошёл к колодцу, положил руки на сруб и просто показал воде подвешенного за ноги Равиля и представил лицо Тукая, которого ни раз видел прежний Егор. Его заплывшие поросячьи глазки, лоснящиеся от жира щёки, необъятное брюхо. Вода заволновалась, словно понимая меня и откликаясь. Я вернулся в повозку.
На самой околице встретился нам Тукай, он не сразу заметил прижавшихся ко мне от страха мальчишек. Равиль начал тихонько плакать.
— Куда это ты, Фатих, моих племянников повёз? — и без того маленькие глазки превратились в две щёлочки.
— Я забираю их, Тукай. Здесь дети не выживут, — спустившись с телеги, подошёл ближе к торгашу.
— По какому праву?
— По человеческому. Я видел, как ты обошёлся с мальчонкой, скажи спасибо, что он жив остался.
— Не грози мне, Егор, — прикрикнул Тукай.
— И в мыслях не было. Только так с родными не поступают. Не нужны они тебе и не стоит корчить из себя доброго дядюшку.
Тукай что-то промычал, погрозил кулаком: