Жена поднялась, подхватив её на руки, направился к дому. Даша тихонько рассмеялась:
— Я и сама идти могу, Егорушка.
— Тебе сегодня не положено, — ответил, забираясь на крыльцо.
Занёс её в нашу комнату, где уже спала в колыбели дочка, положил на кровать. Даша откинулась на подушки.
— Я так тебя люблю, милая, — сел рядышком с ней, взяв за руку.
— Знаю, — погладила она меня по щеке.
Чело её было озарено каким-то невероятным, неземным светом. Неужели у всех рожениц такие одухотворённые лица? Точно они познали тайну бытия.
Ульяна занесла в комнату воды, стакан подогретого молока, немного еды:
— Хочешь чего, Дашенька?
— Только спать, — улыбнулась Дарья, — устала.
— Ну поспи, поспи, — кивнула женщина, — Егор, идём со мной, хоть покормлю вас. Весь день горемычные на улице толклись.
— Иди, — похлопала меня по руке Даша, — поешь. Я пока отдохну.
Поцеловав жену, вышел из спальни, ощущая, как идиотская улыбка расплывается на лице.
За столом уже все собрались.
— Можно и нам к маме? — заканючили дети.
— Обойдётесь, — ответила за меня Ульяна, — дайте матери в себя прийти. Ешьте и марш на улицу, погуляйте ещё.
— Девка родилась, — улыбался счастливый отец, — хорошо, помощница будет. Как назвать-то решили?
— Не знаю, — ошалевший от счастья, пожал плечами.
Ульяна, хмыкнув, поставила перед нами тарелки с наваристыми щами. Повитухе же предложила своей наливки:
— Угостись, Аглаюшка.
— Ну и нам не грех, — Михаил достал бутыль мутного самогона, — нервы, опять же, поправить.
— Из твоих нервов канаты вить можно, — рассмеялась Уля.
И как-то стало спокойно и тепло на душе, все страхи отошли в сторону. Вокруг меня сидели родные. И я смотрел в счастливые лица, всё ещё не веря в реальность происходящего.
Михаил подал мне стакан:
— Давай, за здоровье малышки и Даши.
Я опрокинул самогон в рот единым глотком и не почувствовал вкуса, только тепло разошлось по телу, да перестала бить нервная дрожь.
В голове крутилась одна мысль: сегодня на свет появилась моя дочь…
— Погодите, мужчина, без халата нельзя! — окликнула меня медсестра в коридоре больницы, протягивая белую одежду.
Меня позвал к себе Лука. Он выжил после ранения и велел Матвею разыскать, где я обретаюсь, позвать в госпиталь.
Взяв с собой пирожков, что настряпали дома. Ульяне сказал, что иду навещать рабочего, пострадавшего на заводе. И теперь стоял перед дверью палаты.
Рассерженная сестричка проследила, чтобы я надел халат:
— Недолго, — буркнула она, — ему покой нужен.
Я молча кивнул и вошёл в палату.
Лука лежал один, в этакой вип-комнате. Здесь помимо кровати, стоял умывальник, пара тумбочек для вещей и небольшой стол со стульями.