— Гони! Давай к больнице! — прикрикнул на него. — Да побыстрее! Довезём живым рубль твой.
Услышав про деньги, мужичок начал подгонять лошадь кнутом, и мы минут за пять домчали до уже знакомого больничного двора. На крыльце горела лампа, а двери ещё были открыты.
Я стащил мужика с телеги, взял на руки. Колени подгибались под его тяжестью, всё же не дитя малое. Стиснув зубы, потащил его ко входу и, взобравшись по ступеням, глянул ему в лицо. Передо мной был Лука. От неожиданности чуть не выронил ношу из рук.
На шум выбежала молоденькая медсестра.
— Тут ножевое ранение, — сказал ей, пыхтя от натуги, — поторопись милая, позови врачей.
— На кушетку его, — понятливо кивнула девушка, — я сейчас.
Положив Лукьяна в коридоре, стоял, ожидая помощи. В голове было пусто. А через пару минут показался врач, спешащий к нам.
— Ножевое, доктор, — начал я.
— Разберёмся, — сухо ответил тот и вместе с медсестрой покатил Луку вглубь коридора, скрывшись за какой-то дверью.
Больше делать мне здесь было нечего. Я вышел во двор, руки подрагивали от тяжёлой ноши.
Извозчик, вытянув шею, вглядывался в темнеющий больничный холл:
— Так это Лука был? — потрясённо спросил мужик у меня.
— Он самый. Отвези-ка ты меня домой. Задержался я изрядно, жена волнуется.
— За рупь хоть по всему Свердловску покатаю, — осклабился извозчик и стеганул лошадь.
В темноте я зашёл во двор, где отец и Михаил курили на завалинке.
— Долго ты сегодня, — проворчал старик.
— Авария на заводе была, — пришлось снова врать, как мне это ни претило, — в больницу отвозил пострадавшего.
— А куртка где? — спросил Михаил.
— Рану прикрыл. Не бросать же было истекающего кровью.
— Никакого порядка на заводах не стало, — сплюнул шурин, — в прошлом годе соседу вагонеткой ноги переломало, так и остался калекой.
Мне поверили, а это главное.
Я сидел на берегу ручья, что прятался в траве, подставив лицо пригревающему солнышку и довольно зажмурившись. Сегодня у меня был «выходной». Взяв Стёпку, отправился с ним подальше от деревни. Его дар требует подготовки, а с переездом некогда даже было позаниматься.
Сейчас сын сидел возле ручья и пыхтя пытался «сдвинуть» воду, так, чтобы оголилось дно. У него ничего не выходило, и Стёпка злился.
— Погоди, сын, не так. Ты заставляешь воду, а надо просить. Мысленно представь, что от неё хочешь, покажи ей.
Стёпка мотнул головой:
— Не выходит.
— Смотри, — я опустил руку в ручей и почувствовал, как по моим жилам побежала знакомая сила. Не веря в происходящее, отдёрнул ладони и уставился на них, будто видел впервые, — не может быть!