В лагере мне рассказывали о местных жителях, но видеть их до этого не доводилось.
Эвенки остановились, из последних нарт вылез паренёк и направился ко мне:
— Как вы здесь очутились? — спросил он после приветствия.
— Идём к железной дороге, — я пожал неожиданно крепкую руку юноши, — нас преследуют волки.
— Мы заметили, — кивнул тот, — отец сказал остановиться, — махнул он в сторону первых нарт, где сидел невысокий мужичок неопределённого возраста. — Я, Тыманча, отца зовут Тыкулча, а там, — махнул он на срединные нарты, — мой брат, Гугдауль. Мы охотимся.
— Меня зовут Егор, а это Пахом.
Парнишка говорил по-русски с заметным акцентом, но понять его было несложно. Он вернулся к отцу, о чём-то переговорил с ним.
— Можем подвезти вас, только наш путь завтра идёт в другую сторону. Нам к железной дороге не надо.
— Будем рады вашей помощи, — с благодарностью приложил я руки к груди.
Мужчины что-то обсудили между собой. Гугдауль усадил за свою спину Пашку, согнав с саней собак, а я забрался в последние нарты, устроившись позади Тыманчи. Свой груз парни передали отцу.
Низкие нарты удивительно легко скользили по снегу, их полозья были скреплены ремнями, благодаря чему обеспечивался плавный и мягкий ход, не чувствовались кочки и ямы на пути.
Собаки привыкли к долгим переходам, не суетились и не спешили, держась на одном уровне с санями.
Я рассматривал наших новых попутчиков. Одежда эвенков была сшита из оленьих шкур, толстая, добротная, в такой можно на снегу спать, без опасности замёрзнуть. Сверху тулуп, грудь закрыта нагрудником, что надевался на верхнюю одежду. На поясе в ножнах скрывался острый клинок, тёплые штаны, на ногах унты. Вся одежда причудливо украшена меховыми полосками. На голове пушистая шапка, почти скрывавшая лицо.
Солнце, чуть задержавшись у горизонта, устремилось вниз, спеша спрятаться в снегах. Эвенки остановились на небольшой поляне, чуть утрамбовали высокий снежный покров. Тыманча и его брат споро наломали ветвей, установив их по кругу, сверху пошли еловые лапы, которыми так же выстлали пол. Получилась импровизированная палатка. В это время Тыкулча развёл костёр, на котором то ли жарил, то ли подогревал уже готовое мясо.
Мы с Пашкой не сидели без дела, тоже начав ломать еловые ветви, подавали их парням. Эвенки таким интересным образом сложили свой шалаш, чтобы наверху осталось небольшое отверстие. Посреди расчистили землю и разожгли костерок.
Поужинали лепёшками, в которые было завёрнуто мясо, а потом забрались внутрь шатра, где Тыманча предложил нам травяной взвар из брусники, смородины и плодов шиповника.