— Дядь Егор, у нас получилось! — Пашка, надо отдать ему должное, за всё время пути даже не сбавил хода. Стиснув зубы, спешил за мной. Но глаза его оставались по-прежнему радостными, словно с ним случилось чудо. Хотя так оно и было. Многим ли удалось вырваться из лагерей?
— Погоди, Пахом. Вот когда будем в безопасности, тогда и будем считать, что всё удалось. Пока рано.
— Выберемся на дорогу, попросимся к кому-нибудь, чтобы нас подвезли.
— Нет, брат, на трассу нам нельзя. У тебя документов нет, да и попросту опасно. Слишком близко к лагерю. Придётся идти через лес.
Я хлопнул его по плечу:
— Не дрейфь, нам удалось уйти от хищников пострашнее.
Мы развели небольшой костерок, погрели консервы. В опустевшие банки набрали речной воды и запили ей свой обед. Пусть и не чай, но вкуснее напитка мне пробовать ещё не приходилось. В нём был привкус свободы и запах родного дома.
Восстановив силы, пошли дальше и топали до глубокой ночи. Идти рядом с рекой оказалось не так сложно, как в чаще, там снег был не столь глубоким. Тёплые тулупы и отличная обувь, найденная для нас Яковом Арнольдовичем, прекрасно спасали от холода, однако ночью мороз сковал воздух так, что стало трудно дышать.
Мы углубились в лес, там я отыскал место, где деревья росли вплотную друг к другу, под ними намело достаточно снега. Руками вырыли что-то наподобие небольшой норы, наломали еловых лап, плотно застелили ими пол. Внутри чуть расширили нашу спальню. Огонь в ледяной пещерке я разжечь не решился, побоявшись, что снег начнёт таять и промочит нашу одежду. Костёр развели неподалёку, чтобы разогреть еду.
Над нами, словно бриллианты, сверкали звёзды в чёрном бархате небес. Ледяной ветер обжигал щёки. Разговор стих сам собой, среди молчаливого величия леса. Не сговариваясь, старались не потревожить тишину, нарушаемую лишь потрескиванием горевшего хвороста. Пламя весело плясало, отбрасывая причудливые тени на окружающие деревья, превращая их в призрачные фигуры.
Устроившись в своей «берлоге», поужинали и скоро согрелись. От нашего дыхания в пещерке немного потеплело. Вдали послышался вой волка, пронёсшийся тревожным предупреждением для нас: будьте начеку. Мы заложили вход снегом, оставив лишь сверху небольшое отверстие. Я вытащил нож, держа его при себе.
Волки подбирались всё ближе или мне это чудилось. Я прислушивался к любому шороху, забыв про холод. Пашка, свернувшись калачиком, давно спал. Каждый треск сучьев, скрип снега бил по оголённым нервам. Зимой хищники голодны, и мы для них — добыча.
Под утро тишина окутала всё вокруг, лес погрузился в краткий предрассветный сон, тот момент спокойствия, когда хищники возвращаются в своё логово. Не в силах бороться со сном, я улёгся на еловые лапы и тут же провалился в чернильную тьму.