Яков Арнольдович посмотрел прямо в глаза, казалось, проникая в самые потаённые мысли:
— Рад, что не ошибся в вас. Что касается Петруши. Бедный малый. Он попал сюда случайно. Донесли на его старшего брата, родители поменяли их местами, научив Петеньку отзываться на другое имя. Когда разобрались, что к чему, семья подалась в бега. А Петруша попал сюда. Теперь он у Чигурова вместо придворного шута. Его научили материться и говорить скабрёзности. Иногда ему даже приводят женщин. Вы понимаете… Он живёт в доме охраны, — доктор помолчал, — и это одна из многих причин, почему я попросился жить здесь. Лагерь меняет всех. И зеков, и надзирателей. А моими товарищами и собеседниками стали книги. Потом и Маруся, чистая, добрая девушка. Ей здесь совсем не место. Много раз я говорил Фёдору Филипповичу, чтобы отослал её.
— Он против?
— Наоборот! Она. Невероятное упрямство. Впрочем, её можно понять. У неё на свете больше никого не осталось.
— Попросить о переводе?
— Шутите? Он ходит под статьёй, — Яков Арнольдович подлил ещё чаю.
— А бывало, чтобы отсюда сбегали?
Доктор пытливо глянул на меня:
— Я не буду спрашивать, почему вы интересуетесь. Чем меньше знаю, тем лучше. Только оглядитесь вокруг. Куда бежать? Кругом холод и снег. Нам провизию и ту возить не хотят. Лаются каждый раз, что не добраться. Летом, бывает, бегут. Только собаки едят свой корм не зря. Разыскивают. И зеков затравливают псами. Замечали какие кобели агрессивные?
— Да, лютые звери.
— Нет, — покачал головой доктор, — они становятся похожи на людей. На своих хозяев. Что же касается вашего вопроса. Расскажу вам один случай.
Бежал как-то с прииска зек. Скрылся в тайге, за ним бросились в погоню. Отыскали в снегу, замёрзшего. Думали, отказало сердце. Охрана поленилась тащить труп целиком. Ему отрубили руки по локоть, в качестве доказательства, что тело отыскали. А на следующий день на прииск притащился этот самый зек. Он не замёрз, отключился. Как удалось ему пережить дикую боль от удара топором, неведомо. Человеческое тело иногда способно и не на такие чудеса. Он пришёл, да. К руднику. Зеки чем смогли перевязали его культи, думали, калеку отправят ко мне. Но охрана просто расстреляла беглеца. Лучше бы он замёрз там, в лесу. Вы ведь, простите мой невольный цинизм, дешевле, чем лошади. Животных берегут. Видели хоть одну кобылу на руднике?
Я отрицательно мотнул головой.
— То-то же, — поднял указательный палец доктор, — их запрягают, только когда нет сильных морозов. Ну или если ехать недалеко. Как за дровами, например. Простите, но за лошадь спрашивают строже, чем за зека. Вы знаете, как машинам удаётся доехать сюда? Ведь снегопады у нас нередки.