Речная пучина со смыкающимся ревом поглотила тягач вместе с оравшим от ужаса Власовым.

Оставшиеся трое бандитов, увидав гибель своего главаря, в панике побросали оружие и сиганули с понтонов в прибрежные камыши.

Святогор затормозил, вышел из машины и вместе с Никифором поднялся в бункер. С помощью плазменного меча Ловчий быстро пережег заклинивший засов подъёмного механизма. Тяжелая стальная секция понтонного моста со скрипом опустилась на место. Путь на тот берег Свири был свободен.

Затем они вскрыли кованый железный ларец Власова, стоявший в углу бункера. Добыча оказалась богатой — Власов грабил проезжих не один месяц.

В кошель Святогора легли шестьдесят серебряных рублей и два тяжелых золотых рубля с княжеским чеканом. В кузов Броне-Буханки погрузили три запечатанные бочки с армейской соляркой высокой очистки.

А главное — на столе Святогор нашел тяжелый латунный морской компас в дубовом футляре и подробную, отпечатанную на шелке навигационную карту Ладожского Озера и прибрежных секторов.

Марья бегло осмотрела Буханку: на таранном отвале осталась лишь запекшаяся грязь и пара глубоких царапин. Машина была в полном порядке.

Броне-Буханка переехала понтонный мост через Свирь и поднялась по крутому песчаному откосу на северную гряду Тракта. Когда машина миновала гребень холма, вековой сосновый лес внезапно расступился.

Перед героями открылся величественный и суровый вид.

До самого горизонта, насколько хватало глаз, простиралось свинцово-серое, дышащее ледяными полями Ладожское Озеро. Над черной водой гулял штормовой ветер, поднимавший белые гребни волн. На дальних островах полыхали синие огни гидрозащитных вех.

Весенний холод озера веял необъятной силой. Они достигли края северных земель.

Вечером Броне-Буханка встала на ночлег на высоком обрывистом берегу Ладоги.

Снаружи ревел штормовой озерный ветер, а в салоне бронехода раскалилась докрасна чугунная буржуйка. Дед Никифор заварил чай с брусничным листом, Марья аккуратно раскладывала на столе трофейную шелковую карту.

Никифор крутил в руках навигационный компас, поглядывал на спокойного Святогора и наконец не выдержал:

— Ты, барин, на мосту с Власовым даже не засомневался. Сразу понял, что он договариваться не станет. Откуда у тебя в твоем-то возрасте такая проницательность? Будто ты полвека на Тракте прожил и всю человеческую грязь перебрал.

Святогор отхлебнул горячего чая, положив руки на колени, и впервые суховато, ровно заговорил о себе:

— Мое детство прошло в усадьбе Рода Громовых в Московском Полисе, дед. По обычным меркам у меня было все, о чем смерд мечтать не смеет. Шелковые кафтаны, лучшие учителя, доступ к плазменным жилам и личная охрана.