Марья смотрела на гигантские стальные корабли с невольным трепетом. Ее руки крепко сжимали струномет.

Святогор уверенно вел бронеход. Тяжелый таранный отвал машины, набранный из рессорной стали, привлекал настороженные взгляды проезжих купцов и бродячих охотников.

На Главной Адмиралтейской Заставе досмотр велся жестко.

Здесь дежурили морские гвардейцы Новой Ладоги — рослые мужики в двубортных сине-черных шинелях с латунным литьем и бронзовых респираторах. На груди у каждого висел тяжелокалиберный флотский самопал, а за поясом темнел плазменный корт.

Досмотровый чиновник — старший приказчик Адмиралтейства в суконном кафтане с латунным планшетом — подошел к водительской двери Буханки. Его механический окуляр на левом глазу с сухим щелканьем переключил линзы, рассматривая заляпанную грязью, но свирепую броню машины.

— Стоять, — сухо сказал приказчик. — Адмиралтейский досмотр. Укажите род занятий, оружие и цель прибытия в Новую Ладогу.

Святогор спокойно опустил бронестекло.

Ловчий выпростал из окна левую руку. На указательном пальце, отмытый от солярной гари, тускло блеснул массивный перстень. Герб высшей знати Московского Полиса. Главная ветвь Рода Громовых.

Окуляр приказчика коротко застрекотал, считывая клеймо. Лицо чиновника мгновенно окаменело.

В Полисах Севера знали: Московские Громовые — это не просто провинциальные бояре. Это высшая знать Главного Полиса Империи, держатели центральных плазменных патентов. Увидеть представителя этого Рода за штурвалом заляпанного грязью боевого Тракт-мобиля было событием из ряда вон.

Приказчик вытянулся в струну, прижав планшет к груди. — Проезд свободный, ваше сиятельство. Въездная пошлина с Московских Родов не взимается по Уставу Главных Палат.

— Ловчий Святогор, — холодно поправил его Громов, не давая чиновнику рассыпаться в реверансах. — Прибыли за гильдейскими контрактами. Оружие личное, учетное.

— Разумеется, господин Ловчий, — приказчик с поспешностью оттиснул на латунной бляхе золотой пропускной штамп. — Добро пожаловать в Новую Ладогу.

Святогор скупо кивнул, поднял стекло и выжал газ. Броне-Буханка въехала под поднятый стальной шлагбаум.

Они свернули с центрального проспекта в Корабельную Слободу — нижний сектор Полиса, прилегающий прямо к докам.

Здесь кипела суровая, пропахшая морем жизнь. Вдоль каменных улиц теснились двухэтажные мастерские, кузни, сушильные сараи для сетей и лодочные эллинги. По мостовым шагали матросы, судовые механики в промасленных робах, конопатчики и гильдейские наемники.

На улице Кормчих Святогор приметил массивное здание из дикого плитняка с чугунными воротами — «Каменный эллинг четырнадцать». Хозяин бокса, старый судовой загребной с деревянным протезом вместо ноги, охотно сдавал помещение.