Эля звонко рассмеялась.
— Я не аэлорка, или ты забыл? — поддразнила она, сверкнув глазами.
Но потом её лицо снова омрачилось, и эта тень легла на неё быстро, как набежавшая туча, стирая улыбку.
— Пока я не узнаю, что со Скорпионом, я с Эверии не улечу.
Алор долго смотрел на неё, будто хотел прочесть в её глазах не только эту решимость, но и всё, что она не договаривала: страх, вину, привязанность, которую она не называла вслух. В его взгляде не было попытки её переубедить, только понимание и уважение к её выбору.
— Я всё узнаю, — повторил он спокойно, и в этом спокойствии была такая сила, что Эля поверила: он действительно сделает всё, что сможет.
Она кивнула, не пытаясь больше прятать ни тревогу, ни благодарность.
— Спасибо, — прошептала она.
Глава 8
Эля проснулась от ощущения странной, почти нереальной тишины — такой, какая бывает только в те редкие утра, когда мир будто замирает, давая тебе лишнюю минуту, чтобы прийти в себя. Она приоткрыла глаза, несколько секунд просто лежала, прислушиваясь к себе, и только потом встала, накинула халат и пошла в душ. Тёплые струи воды смывали остатки сна, а вместе с ними и ту тяжесть, что успела осесть на плечи за последние дни. Когда Эля вышла, обернувшись в полотенце, в груди всё ещё было лёгкое, почти забытое чувство ожидания чего‑то хорошего.
И тут она учуяла запах — родной, простой и в то же время бесконечно дорогой. Он тянулся из кухни тонкой невидимой нитью, манил, звал, обещал: сегодня всё будет в порядке. Эля быстро надела одежду, и пошла на этот запах, будто он был тем самым ориентиром, который не даст ей потеряться.
На кухне Алор стоял у плиты, слегка склонив голову, будто прислушивался не к шипению масла, а к самой сути момента. В одной руке он держал венчик, другой едва заметно отбивал ритм и что‑то напевал себе под нос — тихо, не стараясь петь красиво, а просто потому, что ему было спокойно.
— Ты что делаешь? — тихо спросила Эля, останавливаясь в проёме.
Алор вздрогнул от неожиданности, тут же обернулся и улыбнулся — не широкой, показной улыбкой, а той, что рождается где‑то глубоко внутри и выходит наружу осторожно, по капле.
— Готовлю завтрак, — просто ответил он. — Тот самый омлет. Помнишь, я обещал ещё тогда, на станции?
Эля кивнула, чувствуя, как в горле вдруг становится тесно от простых, но таких важных слов. Она помнила.
Они сели за стол. Разговор поначалу не клеился: слова будто спотыкались о тишину, которая вдруг стала слишком густой и тёплой. Эля слегка смущалась, когда между фразами затягивалась пауза, и ловила себя на том, что боится поднять глаза: а вдруг увидит в его взгляде слишком много? Она пока не была готова к отношениям с Алором и воспринимала его, как друга.