Дверь шлюза тихо закрылась за ним, отсекая его шаги, и Эля осталась одна.
Тишина на корабле была не пустой — она была наполнена гулом систем, ровным, размеренным, будто сам корабль дышал рядом с ней, не давая ей провалиться в оглушающую пустоту. Но сердце всё равно сжималось, а в груди тянуло так, будто из неё вынули что‑то важное.
Она обхватила себя руками, пытаясь удержать внутри это хрупкое равновесие, и прошептала в темноту:
— Что ж… сутки. Просто сутки.
И тут же, как будто испугавшись собственных мыслей, резко одёрнула себя. Нельзя было думать о Скорпионе. Нельзя было вспоминать тот взгляд на пороге, в котором было столько невысказанного, что от одного воспоминания становилось больно. Он принял своё решение, ничего не обещал, не давал надежды и это было честно. Горько, но честно.
— Хватит, — тихо сказала она, будто споря с собой. — Хватит.
Её жизнь — на Эверии. Как только она вернётся, сразу же заключит контракт в центре и приступит к работе. Клиенты, графики, отчёты, бесконечные смены — всё это поможет забыться. Работа не даст ей сидеть и смотреть в одну точку, не позволит снова и снова прокручивать в голове тот миг, когда их взгляды встретились на пороге и сказали друг другу больше, чем любые слова.
Эля глубоко вдохнула.
«Просто сутки, — повторяла она про себя, как заклинание. — Просто сутки, и Алор вернётся. Мы улетим. Всё будет по‑другому. Всё обязательно будет по‑другому».
Глава 22
Ещё какое‑то время Эля посидела в кресле, уставившись в черноту за иллюминатором. Звёзды больше не казались ей обещанием чего‑то великого, теперь они выглядели просто далёкими холодными точками, которым нет никакого дела до её тревог. Она посидела так, пока не почувствовала, как тяжесть ожидания начинает давить на плечи, будто на них положили невидимый груз.
Она медленно поднялась, подошла к узкой каюте, сняла парик и положила его на полку. Костюм последовал за париком: ткань скользнула по коже и упала на стул, и вместе с ней словно сползла часть напряжения, сковывавшего её весь этот бесконечный день.
В душевой кабине она долго стояла под тёплыми струями воды, закрыв глаза и позволяя воде смывать не только пыль и запах клуба, но и липкое чувство неопределённости. Вода стекала по лицу, по плечам, унося с собой обрывки мыслей, тревожные картинки, вспышки воспоминаний. На несколько минут мир сузился до этого простого ритма: вода падает, вода стекает, вода очищает.
Потом она вытерлась, надела простую свободную рубашку, и, едва добравшись до койки, буквально рухнула на неё. Усталость навалилась разом, тяжёлым, плотным покрывалом, и Эля провалилась в сон — глубокий, без сновидений, такой, какой бывает, когда тело наконец сдаётся и говорит: «Хватит».