Скорпион чуть крепче сжал её в объятиях, будто хотел удержать не только её, но и эту ускользающую пустоту.
— Тогда пусть эта часть будет сильной, — тихо произнёс он. — Пусть она знает, что её здесь ждут. Что без неё тут всё не так.
Эля подняла голову и посмотрела ему в глаза — в эти фиолетовые, глубокие, в которых всегда было столько невысказанного, столько боли и столько любви, что иногда казалось, будто в них можно утонуть и не хотеть выныривать.
— Спасибо, что ты здесь, — сказала она, проводя ладонью по его щеке, по едва заметной линии шрама, по той самой татуировке, которая теперь текла ровно и спокойно, как обещание, что буря позади.
Скорпион накрыл её ладонь своей, прижал к лицу, будто хотел сохранить это тепло навсегда.
— Я всегда буду здесь, Эля, — проговорил он тихо, но так твёрдо, что эти слова прозвучали как клятва. — Даже если весь мир решит улететь, я останусь. Потому что мой дом — там, где ты.
Она улыбнулась сквозь подступающие слёзы и прильнула к нему, позволяя себе быть слабой, зная, что он удержит.
— Знаешь, иногда мне кажется, что мы проживаем не одну жизнь, а тысячи, — тихо сказала она. — В каждой из них я всё равно выбираю тебя.
Скорпион улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности, что она почувствовала, как внутри что‑то тихо и счастливо тает.
— Значит, нам хватит этих жизней на всё, — ответил он. — На каждый шторм, на каждую разлуку, на каждую встречу. Мы пройдём через всё. Вместе.
Они ещё долго стояли так, глядя в небо, где уже не было корабля, но всё ещё витало обещание возвращения. И в этом молчании, в этом тепле, в этом простом, но таком огромном «я здесь» было всё, что им нужно: любовь, которая не требует громких слов, и верность, которая крепче любой клятвы.
Конец 2026 г.