— Их скепсис — это не про вас, — добавила она мягко. — Это про их мир. В нём творчество не считается делом, достойным уважения. Но подумайте: а что, если соединить эти стороны? Что, если ваш художественный взгляд поможет создавать не просто функциональные, а по‑настоящему продуманные пространства — красивые, удобные, вдохновляющие?
Ксирилл задумался. На его лице проступило то самое выражение, которое Эля любила больше всего: момент, когда человек вдруг видит ситуацию под новым углом.
— То есть… я не обязан выбирать «или‑или»? — тихо спросил он.
— Совсем не обязаны. Иногда самое сильное решение рождается именно на стыке.
Он улыбнулся, впервые за весь разговор.
— Спасибо. Теперь у меня есть не просто надежда, а план.
— Рада, что смогла помочь. Если потом захочется просто выговориться или продумать разговор — я живу в конце линии, в предпоследнем доме от леса. Скоро начну работать психологом в центре. Меня зовут Эля Миранова.
— Ксай Орги‑Мин, — улыбнулся он, слегка поклонился и пошёл прочь уже не ссутулившись, а выпрямившись, будто с плеч свалился тяжёлый груз.
Эля смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри разливается тёплое удовлетворение. В его эскизах было что‑то пророческое: казалось, он уже видел города будущего — гармоничные, функциональные, наполненные красотой. Возможно, именно Ксай станет тем самым архитектором, который научит Эверию видеть в инженерии не только расчёты, но и искусство.
Возвращаясь домой, она шла неторопливо, вглядываясь в детали. Кивала соседям, ловила обрывки разговоров, вдыхала запахи моря и цветущих деревьев. Мир больше не казался чужим. Он всё ещё был новым, но уже не враждебным — скорее, любопытным, как ребёнок, который присматривается к взрослому и ждёт, что тот сделает первый шаг.
И Эля чувствовала: она его сделала.
Глава 4
Вечером, после ужина, Эля устроилась на террасе, любуясь морем. Рядом, на столике, стоял горшок с Мурлыкой. Симбионт тихо шелестел листьями, будто впитывал каждый звук и наслаждался моментом даже больше, чем сама Эля.
Закат лёг на небо широкой кистью: розовая полоса над морем наливалась золотом, тёмная аквамариновая гладь будто закипала пламенем, переливаясь и дрожа. А выше, в аметистовой высоте, небо манило своей бездонной чистотой. Побережье сверкало так, что казалось, будто каждая песчинка хранит в себе отблеск уходящего дня.
— Хорошо‑о‑о… как и спокойно‑о… — протянула Эля, прикрыв глаза. В душе медленно нарастала тихая гармония, словно тихий аккорд, разливающийся по всему телу. Такие моменты выдавались редко, а она не испытывала этого чувства уже очень долгое время. Пусть на краткий миг, пусть только в этот вечер, но она ни о чём не станет думать. Лишь будет дышать, слушать шум волн и ощущать, как покой мягко обволакивает сердце.