— В будущем мы туда полетим, — однажды тихо сказал он, когда Эля всё же осторожно коснулась этой темы, не требуя, а просто желая понять. — Конечно, полетим. Это часть меня, и ты должна увидеть, откуда я пришёл. Но не сейчас. Сейчас мне хочется, чтобы ты знала меня не как сына клана, не как того, кто вернулся, чтобы что‑то доказать, а просто как мужчину, который любит тебя.
Эля тогда молча кивнула, прижимаясь к его плечу. Пусть пока между ними и кланом Скорпиона остаётся эта безопасная дистанция. Пусть сначала их семья станет крепче, пусть Витар подрастёт настолько, чтобы не чувствовать чужой холод. Пусть раны, которые клан когда‑то нанёс, окончательно затянутся, чтобы на Кси‑Ааре они могли стоять не как обвиняемые и не как просители, а как те, кто построил своё счастье вопреки всему.
А пока… пока им хватало Эверии. Хватало сада симбионтов, хватало вечеров на веранде, когда Рокко врывался с очередной безумной идеей, а Алор смотрел на это с терпеливой усмешкой. Хватало тишины, в которой можно было просто дышать, не оглядываясь на тени прошлого.
Эпилог II
Три года спустя…
Солнце вставало над побережьем, окрашивая волны в золото, будто само море решило подарить городу праздник. Лучи скользили по воде, рассыпаясь на тысячи бликов, и казалось, что весь мир сегодня дышит чуть медленнее, бережнее, словно боится спугнуть это хрупкое утро.
На набережной было непривычно тихо, только лёгкий ветер перебирал ленты на перилах, закручивая их в короткие спирали, да где-то вдалеке кричала чайка, и её голос звучал не как обычный крик, а как одинокая нота в чьей-то несмелой песне.
Эля стояла у парапета, положив ладонь на чуть округлившийся живот. Она и Скорпион ждали близнецов, и каждое утро теперь было наполнено этим тихим, почти священным ожиданием. Ей хотелось верить, что внутри уже живёт не просто биение, а целый мир со своими тайнами, страхами и мечтами.
Рядом, чуть позади, чтобы не заслонять ей вид, стоял Алор. Он не прикасался к ней, не нарушал эту тонкую границу личного пространства, но Эля чувствовала его присутствие так же ясно, как чувствовала биение собственного сердца — тёплое, надёжное, без лишних слов.
— Красиво, — тихо сказала она, вдыхая солёный воздух, который пах свободой и солью, и чем-то ещё, неуловимым, похожим на прощение. — Как будто всё начинается заново.
Алор улыбнулся, чуть склонив голову, и в этой улыбке не было ни горечи, ни сожаления, только спокойная уверенность того, кто знает, куда идёт.
— Или просто продолжается, — мягко ответил он. — По-своему.
Они не стали ничего усложнять, не пытались облечь в громкие слова то, что и так жило между ними. Их связь теперь была не про ожидание чего-то большего, не про невысказанные признания и не про мечты, которым не суждено сбыться. Она стала про надёжность. Про то, что, если вдруг станет тяжело, рядом будет тот, кто не спросит «что случилось», а просто встанет плечом к плечу и скажет: «Я здесь».