И они снова дружно и искренне рассмеялись.
Эля смотрела на друзей и чувствовала, как внутри потихоньку расправляется что‑то сжатое, уставшее. Она подумала, что пока рядом есть те, кто не требует быть сильнее, чем ты можешь сегодня, и друзья, которые слушают, не осуждая, — она справится. Шаг за шагом. День за днём.
А когда придёт время снова смотреть в небо, она будет готова. Но сегодня… сегодня можно просто сидеть на веранде, вдыхать морской воздух, слушать смех друзей, следить, как Рокко жонглирует цилиндром и дымом, и как цилиндр каждый раз чудом не улетает в кусты, как Алор украдкой одёргивает хвост, чтобы тот не стащил пирожок, а потом делает вид, что это была стратегическая манёвренность. А в садике по‑прежнему стояли Мурлыка и Нарцисса — два растения‑симбионта, сплетённые стеблями так плотно, будто заключили вечный союз и теперь игнорируют весь остальной мир. Казалось, они даже не замечают, что ветер сменил направление, а ночь потихоньку уступает место рассвету.
Рокко вдруг замер, прислушался к чему‑то, потом торжественно поднял палец вверх:
— Слышите?
Все затихли. И правда: сквозь тихий плеск волн пробился новый звук — нежный, едва уловимый. Будто где‑то далеко запела крошечная птичка, пробуя голос на заре.
— Это знак, — шёпотом объявил Рокко. — Рассвет одобряет. Пирожки были правильные, истории — героические, а компания — вообще вне категорий.
Алор хмыкнул, но в глазах у него светилась улыбка.
— Ты всегда найдёшь повод для торжественной речи, — и тут же добавил: — Но знаешь… пусть будет знак. Пусть будет так.
Эля глубоко вдохнула, чувствуя, как прохлада раннего утра смешивается с теплом ещё не остывшего вечера. И вдруг поняла: «Я дома».
Глава 27
Месяц спустя…
Эля закрыла голографический дневник, откинулась на спинку кресла и на секунду просто посидела, позволяя тишине кабинета мягко обнять её. На сегодня был последний клиент и теперь можно было выдохнуть, собрать вещи и пойти домой.
Она улыбнулась, вспомнив, как заявилась месяц назад в центр переселенцев — немного нервная, с папкой документов, в которой, казалось, уместилась вся её неуверенность. Тогда она стояла перед начальством и думала: «А вдруг я не справлюсь?». Но потом подняла голову, расправила плечи и сказала ровно то, что должна была: «Я умею слушать. И я знаю, каково это терять почву под ногами». И этого оказалось достаточно.
На следующий день она уже сидела в этом кабинете и с первой же встречи поняла: её пациенты были разными, но всех их объединяло одно — они все стояли на пороге нового мира и не знали, как сделать первый спокойный шаг. Кто‑то страдал от тоски по дому так остро, что даже запах местного хлеба вызывал слёзы. Кто‑то не мог найти общий язык с новыми соседями и каждый вечер ложился спать с ощущением, что весь город против него. А кто‑то просто чувствовал себя потерянным в этом новом мире, будто его выдернули из привычной картины и вставили в чужую мозаику, где не хватает пары деталей.